Тайные люди (Записки невидимки)

Готовься, готовься, мне самому не справиться, — распорядился я, нагло ухмыляясь в лицо своему надзирателю и, естественно, получил то, чего добивался — сильный удар в челюсть.

Падал я по заранее обдуманной траектории, собирая на своем пути все самые громкие предметы. Звон и грохот банок, стаканов и рухнувших полок был слышен, наверное, по всему дому. Через мгновение все «жильцы» квартиры теснились в дверях.

— Вы что? С ума съехали?

— Он, он, он, — бормотал Пацан, не в силах подобрать достойные эпитеты, — Гад! Сука! Он…

— Я только просил помочь мне снять штаны, — кивнул я на свои связанные руки.

— Гнида! Я, ему штаны?! Никогда! — бесновался Пацан. — Никогда! Что б я сдох!

Психологическая подготовка дала прекрасные результаты. Сейчас его уязвленное самолюбие перевесило даже страх перед главарем банды. В данное мгновение Пацан предпочел бы получить нож в живот, чем притронуться к ремню моих штанов.

Наверное Дед понял это.

— Ладно, перевяжи ему руки вперед, — разрешил он, не желая вступать в длинные дискуссии. — Но если еще будет шум, пеняйте на себя. Оба!

Что и требовалось доказать.

Перевязанные вперед руки давали мне много больше свободы.

Я круто изменил отношения с Пацаном — перестал «дразниться» и всячески старался облегчить его неблагодарную службу. Если вдуматься, то охранник не меньше зависим от заключенного, чем заключенный от охранника. Кому из этого дуэта легче, еще нужно поглядеть. Утомительно высиживать свой срок, но не менее трудно наблюдать неподвижно сидящего человека сутки напролет. Уже через двадцать-тридцать минут кажется, что ты знаешь его как облупленного и приходит скука. Кто способен выдержать многочасовой спектакль, не имеющий сюжета, диалогов, действия и не ослабить внимания? Кто угодно. Только не Пацан.

Я молча лежал в отведенном мне углу, упираясь лбом в стенку. Я не отвечал на вопросы и даже не огрызался на удары. Лежал! Все чаще Пацан отрывал от меня взгляд, от нечего делать наблюдая сквозь щель в шторе за улицей, оставлял одного, выходя на кухню и в туалет. Выходил он все чаще и задерживался все дольше. И каждый раз, возвращаясь, заставал меня все в той же позе.

Пацан не догадывался, что в эти короткие секунды свободы я, мгновенно поднявшись на колени, успевал обшарить очередные десять или двенадцать квадратных сантиметров комнаты.

Подобные экспедиции почти всегда приносили результат. Я спрятал в тайничок под плинтусом половинку бритвенного лезвия, пятак, огрызок карандаша, два пятнадцати и десятисантиметровых гвоздя, вытащенных из стены, полиэтиленовый пакет, несколько окурков с остатками табака. В сравнении с каким-нибудь узником замка Иф я был богачом!

Иногда Пацана сменял кто-нибудь из его коллег.

— Все так же лежит? — спрашивали они.