Тайный ребенок олигарха

 – Ей назначено.

Громкий щелчок замка заставляет меня прийти в себя. Шаг навстречу, не сводя взгляда с любимого. Еще один, и я оказываюсь в крепких и таких нужных объятиях.

Уютных и сильных. В тех, в которых я чувствую себя в безопасности. В тех, которых я могу себе позволить быть слабой, и никто меня за это не осудит и не упрекнет.

Первая слеза скатывается по щеке и падает на рубашку Тимура. Он двумя пальцами поднимает мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза."

"– Эмма, что случилось, девочка? – хрипло, сильнее стискивая меня в объятиях.– Скажи. Знаешь же, что твои слезы душу в клочья рвут…

Я отпускаю внутренние вожжи, в которых держала себя все это время, и даю волю чувствам. С силой, до хруста ткани, цепляюсь за рубашку, стискивая ткань между пальцев, утыкаюсь лбом в грудь Тимура и беззвучно плачу.

Кадыров поглаживает мою подрагивающую спину, подхватывает на руки и опускается на диван, усаживая меня на коленях. Я тут же оказываюсь в уютном коконе его рук. Тимур на интуитивном уровне чувствует меня и дает то, в чем я остро нуждаюсь в данный момент.

– Эмма, не молчи. Ты пугаешь меня.

– Спаси его, пожалуйста,– бормочу сквозь всхлипывания, задыхаясь. По-прежнему не поднимаю головы, боясь увидеть в глазах любимого мужчины разочарование и осуждение. А он вправе испытывать эти чувства. Я скрыла от него сына. – Прости, что соврала! Это твой ребенок… Я беременна твоим сыном. Только ты его можешь спасти, Тимур.

Осмелев, поднимаю голову, утопая в темном взгляде.

Теперь жизнь нашего ребенка в твоих руках, любимый. Как и моя. Потому что, если Арслана не станет, я умру вместе с ним.

Эмма

Я ожидаю увидеть на лице Тимура все, что угодно: неверие, осуждение и даже ярость. Но никак не радость. Сумасшедшую счастливую улыбку.

Пока я растерянно хлопаю глазами, глядя на Кадырова, он осторожно поглаживает большой ладонью мое лицо, и я едва удерживаюсь, чтобы не прикрыть глаза от этой щемящей сердце нежной ласки.

– Успокойся, Эмма, – хрипло шепчет Тимур. – Не плачь…

Но его слова действуют ровно наоборот: слезы снова застилают глаза, руки трясутся, а внутренности скручивает от страха за жизнь и здоровье малыша.

Мои нервы ни к черту – их расшатали события последних недель, гормоны и неопределенность. Оказывается, я морально устала, и мне банально жизненно были необходимы эти слова: «Все будет хорошо». Сильное плечо, на которое можно опереться. Понадеяться. Человек, которому точно не все равно. И я знаю, что он поможет. Мир перевернет, но все сделает, о чем бы я ни попросила.

Его такие простые слова, сказанные уверенным тоном, как очищение для моей души. Дарят облегчение и…надежду.

Слезы неконтролируемым потоком льются из глаз, и я стараюсь их сразу же стереть, чтобы видеть Тимура. Каждую его черточку. Высечь в памяти.