Тень Великого Древа (СИ)

Рев делится на сотни орущих, бешеных фигур. Они прыгают на преграду и крушат. Фургоны летят щепками, ломаются борта. Солдаты Перкинса и Голда машут клинками. Из темноты на них падают вспышки топоров. Сам лес рубит их. Крушит черепа, проламывает доспехи. У многих и доспехов-то нет, не успели, не готовы! Тела – ломтями, как масло.

Орррраааа!

Джоакин начинает стрелять. Он все еще не видит врагов, не может распознать в лесной черноте. Но замечает фонтаны крови, трупы шейландцев, прорубленные борта. Там оборона падает, и еще вон там. Джоакин кладет туда длинную очередь огней.

Фургоны вспыхивают. Защитники – кто еще жив – вопят и мечутся факелами. Неважно, они и так обречены. Зато теперь, в свете огня, Джоакин видит врагов.

- Это медведи!

Здоровенные бородачи с топорами, круглые щиты, разинутые в крике пасти:

- Орррраааа!

- Заткнитесь, твари, - цедит Джоакин и бьет по ним плетью.

Наотмашь, росчерком. Шшшик. Шшшик. Шшшик. Словно косой или серпом. Медведи падают, ломаются, дохнут. Сразу десяток, а то и дюжина… Тьма, это капля в море! Их сотни, если не тысячи! Защита мнется под ударом, фургоны летят в щепки, люди Перкинса превращаются в месиво.

Шум битвы летит и с востока, и с запада – отовсюду. На западе гремит особенно дико. Там, на дороге, идет лютая рубка, сшибаются щиты, грохочут клинки. Но Джоакину нет дела, он прикован к своему участку. Если тут не удержать – лагерь падет!

- Джо, - говорит Мартин. Его Перст неустанно мечет плети. Мартин так занят стрельбой, что не может сказать до конца.

- Что?

- Джо…

- Да что?!

- Бей плетью по деревьям. Пусть падают, ну. Ты на север, я на юг.

Твою Праматерь, да, так и нужно! Джо плюет на людей. Люди – мелкие цели, их не перебить, но деревья остановят атаку! Он хлещет по стволам.

Наклонно, как дровосек топором. Разбрасывает щепки, сносит сучья. Стволы трещат, стонут, будто сломанные мачты. Со скрежетом ложатся, накрывая врага… Вот же вам, твари! Получайте!

- Орррааа! – слышится прямо в лагере.

Тьма, в защите дыра! Медведи хлещут внутрь. Сигают через борта фургона, несутся в лагерь, с налету рубят шатры, швыряют факела. Кто попался на пути – за миг растоптан.

- Получайте, гады! Вот вам!

Джоакин орет и лупит по медведям. Бьет, хлещет, ломает, смешивает с пылью.

В нем ярость и страх, рука дрожит, плеть стреляет не точно. Какой-то медведь мечет топор – пролетает у самого уха. Еще бы дюйм – и нет головы!

- Сдохнииии!

Тремя плетьми Джо превращает его в кашу. А Мартин бьет путевца по затылку:

- Что делаешь, баран?! Плевать на людей, руби деревья!

Он прав. В лагерь пока ворвались немногие, наши их перебьют, если отсечь новые волны. Любой ценой надо сорвать атаку!

Джоакин поджигает еще один фургон. В кровавом свете различает деревья и принимается косить. Шшшик. Шшшик.