Усадьба леди Анны

Скромная церемония в монастыре, где она была так закутана в тяжелый бархат и плотный шелк вуали, что еле достояла до конца. Священнику даже пришлось переспрашивать, согласна ли она: так глушила плотная ткань покрывала все ее слова. Поздравление аббатисы и монашек. И вот она уже не маркиза дель Боргетто, а герцогиня де Ангуленская и де Шефрез, жена герцога Максимилиана, которого не видела ни разу в жизни.

____________________________

дзимарра* -- облачение католического епископа, сутана с накидкой. Дзимарра может быть только черного цвета и отличается от кардинальской цветом окантовки и пояса. У кардинала цвет красный, а у епископа – малиновый или, как вариант, фиолетовый.

Глава 17"

"Шестнадцать дней плавания запомнились Анне как самый страшный кошмар в ее жизни. Пожалуй, это было равноценно заключению в монастыре.

Первые несколько дней было еще вполне терпимо, хотя она и потеряла от качки аппетит. Зато потом качка усилилась, и не осталось даже возможности прогуливаться по палубе.

-- Ваша светлость, это совершенно невозможно! А вдруг вы упадете?! Это будет верх неприличия! – донна Мариэтта была непреклонна. Более того, она потребовала от весьма бодро себя чувствующего мастера красоты ежедневно посещать герцогиню с самого утра. – Вы всегда должны выглядеть соответственно статусу, ваша светлость!

Вместо парика Анна с трудом отвоевала домашний чепец – нелепую нашлепку на голову с перьями и дорогими кружевами, мотивируя это тем, что здесь, в каюте, она у себя дома и выходить на люди не может. Сама же донна Мариэтта неукоснительно соблюдала правила.

«Такую бы силу воли, да в мирное русло! Ведь никакая зараза ее не берет…»

В каюте удушающе пахло ладаном и курились ароматические свечи, воняли стоящие в двух огромных напольных вазах искусственные букеты роз. Только изредка, когда открывалась дверь, доносился свежий и резкий запах моря. Анна думала, что если бы не эта тюрьма, она, дыша нормальным воздухом, вполне возможно и не мучилась бы от качки.

Далеко не все фрейлины стоически переносили волнение моря. Часть из них слегла с морской болезнью, и горничные сбивались с ног. Как себя чувствуют эти самые горничные, никого не интересовало.

От морской болезни лечили нюхательными солями и натирали виски некой вонючей травяной эссенцией, предложенной лекарем. Самого лекаря, естественно, до особы герцогини не допускали. Фрейлины по очереди торчали в каюте своей патронессы, стараясь развлечь ее душеспасительной беседой или чтением молитвы. Иногда из всех фрейлин оставалась только донна Мариэтта – её и качка не брала.

Анна, про себя, разумеется, тихо радовалась, что ее новый духовник, святой отец Бенито слег у себя в каюте еще в первый день, при самой малой волне и весь путь на люди не появлялся.