Телохранитель для дочери генерала драконов

— Касси, — с ее губ сорвался хрип, — бери сестру и беги… Немедленно беги.

Что-то мелькнуло, и словно из ниоткуда над алтарем появился мужчина в длинном черном балахоне. В его руках сверкнул извитый ритуальный нож…

Закричав, я распахнула глаза и уставилась на взволнованного Руни.

— Касси, — он склонился ниже и, обхватив руками за плечи, приподнял и обнял меня. Так крепко, что казалось, ребра хрустнут.

— Я тебя разбудить не мог. Ты стонала, моя девочка, а я не понимал, что делать.

— Кошмар приснился, — выдохнула, скользнув руками по его обнаженной спине. — Странный очень.

Мне кажется, я маму видела. У меня в детстве были такие же глаза. Яркие. Как морская волна. А после первого и единственного оборота они стали карими. Но та женщина из сна… ее глаза.

Руни чуть разжал руки и опустил меня на подушку, все так же держа в объятиях. Он был так близко. Его мощные бедра соприкасались с моими. Колено и вовсе раздвигало мои ноги. И все это смущало до одури.

— Я не хотел говорить об этом. Даже намекать на твою ведьминскую кровь, ты ведь уверяла меня, что орина. Но все же… Как так вышло, что ты не понимаешь, кто ты есть на самом деле?

Он задал именно тот вопрос, на который я и сама не могла ответить.

Пожав плечиками, лишь улыбнулась, словно прося прощения за то, что не могу ему все объяснить.

— Ладно. — его взгляд скользнул по моим губам.

Я же продолжала обнимать его, медленно водя ладонью по гладкой горячей коже спины. И нужно было это прекратить, но я гнала от себя все эти законы приличия. Мне были так приятны эти ласки.

Выдохнув, я осмотрелась.

— Еще ночь?

Руни кивнул и немного расслабился, наваливаясь на меня сильнее.

— Скорее приближение рассвета, — шепнул он.

— Но на улице затяжной дождь, и, возможно, мы пробудем здесь на день, а то и два дольше. Подождем, пока дороги хоть немного просохнут, а погода станет приятнее для путешествия. Может, расскажешь, что еще ты видела в своем сне, пока не забыла?

Поджав губы, я пыталась поймать нужную мысль. Но все рассеивалось, оставляя лишь отрывочные образы.

— Камень, мне кажется, это был алтарь. Сестренка плакала. Моя Сабрина. Я бежала на ее голос. Но не видела ее. Только маму на этом камне. Она молила меня убегать…

— Это было когда-то?

Руни лег на бок и подложил под голову ладонь.

При этом моя рука так и осталась под ним, прижатая его весом. Бедро мужчины тяжело придавливало меня к перине, мешая двигаться. Это должно было вызывать неудобство, но мне было приятно. А еще тепло и хорошо.

— Касси, — он пристально разглядывал меня, смущая и вызывая волнение в душе.

— А? — я вспомнила, о чем он спрашивал. — Я… не знаю… не помню. Алтаря точно не помню…

Стоило произнести эти слова, как в душе зазвонил тревожный звоночек.