Телохранитель для дочери генерала драконов

Он окружал меня так, словно Касси сильно потела.

Но в комнате было прохладно.

Непослушными пальцами я нащупал пуговицы на ширинке штанов, расстегнув их, потянул вниз...

Так медленно, как только мог. Боялся сорваться."

"Да, я сейчас самого себя боялся, потому что был вовсе не уверен, что хватит силы воли не взять ее прямо на этой кровати. Когда мы одни в комнате. Когда на ней одна рубашка и панталончики. Когда она так легко готова была сказать мне да.

На все да!

Зарычав, я оскалился.

Она продолжала спать. Обняв подушку, вжималась в нее. Из приоткрытого ротика вырвался очередной выдох.

Стиснув челюсть, потянулся к пуговицам рубашки и в последний момент отдернул руки. Представил, как сейчас расстегну их, распахну полы...

Комнату наполнил тихий стон. Зажмурившись, я приказывал себе успокоиться. Не вовремя меня накрыло.

— Руни, холодно, — пробормотала моя девочка.

— Сейчас, — шепнул я не своим голосом. - Здесь достаточно тепло...

Эта мысль отрезвила. Жар?

Подскочив на ноги, я обхватил плечики Касси и повернул ее на спину. Не проснулась, лишь что-то пробормотала.

Горячий...

Руку сменили губы...

Горячка!

Дрожащими пальцами я быстро расстегнул рубашку и, сдернув ее с хрупкого тела, отправил на сундук.

Касси лежала передо мной. Такая маленькая и нежная. Бледная. Губы шевелились, но я ничего не слышал.

Подняв голову, несколько раз втянул воздух через нос и выдохнул через рот.

Дрожь прошла. Мое вожделение и ее лихорадка. Я остро чувствовал состояние своей истинной.

Простыла. Вчера весь день спала, и сегодня вялая сидела. Как я не догадался проверить ее? Все же указывало на то, что она простудилась.

Дурак! Крутанувшись на месте, сделал несколько шагов к своей сумке, вспоминая, что есть у меня из трав. Но память услужливо подсказала, что толком ничего.

Куда полезнее спуститься в таверну и узнать там. Возможно, у торговцев есть что-то путевое.

— Руни, одеяло, — теперь шепотки Касси меня настораживали.

Тепличный цветок. Это действительно было так. И я снова оплошал, потащив ее не в столицу Южной империи к Льюису, а через северный тракт в Рэдкаим. Пошел на поводу ее просьбам.

Зарычав, вернулся к постели и поднял Касси на руки, прижимая к груди.

— Ничего, маленькая. Такой зверь, как простуда, мне с детства знаком. Я тебя за два дня на ноги поставлю, а потом отругаю за то, что не призналась, что тебе плохо. Ничего мне не сказала. Моя маленькая гордячка.

Обойдя кровать, я уложил ее на простыню и укрыл теплым одеялом. Маленькие пальчики ухватились за его край и приподняли выше.

— Пить, — услышал я. — Очень хочется пить...

— Конечно, — склонившись, я коснулся губами ее лба. — Сейчас все будет. Потерпи...