Транспортный вариант

Иначе авария имела бы худшие последствия…

Антон намеревался и дальше подряд спрашивать обо всем, что его интересовало.

— Кто из ее знакомых носит очки?

— Не могу сказать. Сестру я в очках никогда не видела.

Денисов снова взял инициативу:

— Вы никогда не жили в районе Коломенского?

— Нет.

— Сестра не упоминала про Варшавское шоссе, метро «Варшавская», станцию Коломенское? Это все рядом.

— Нет.

— Были у нее от вас тайны?

Гладилина задумалась:

— Мы доверяли друг другу.

За окном, выходившим в центральный зал, движение постепенно замирало.

Пассажиры дремали. Ночные поезда отправились, и тем, кто остался на вокзале, было некуда спешить.

— Мать Леониды Сергеевны знает о всем случившемся? — спросил Денисов.

— Что толку скрывать? — Гладилина достала «Приму», решительно чиркнула спичкой. — Я позвонила в Склифосовского. Там сказали: «Готовьтесь к худшему…» — Она выпустила дым. — Мать все равно узнает!

— Не замечали, — снова спросил Денисов, — ничего не изменилось в поведении сестры в последнее время?

— Нет… — глаза ее в продолжение всего разговора по-прежнему оставались сухими. — Такая добрая, честная…

Гладилина несколько раз повторила последнее слово, будто хотела, чтобы именно оно осталось у Денисова и Сабодаша в памяти.

— А без того, кто вел машину… — неожиданно спросила Гладилина, нельзя закрыть дело? Леню-то ведь ударило поездом!

— Нельзя, — Антон поднялся.

— Что же делать будете?

— Искать, — он разгладил китель на груди.

— Значит, будет следствие?

Гладилина потянулась к графину. Денисов задержал взгляд да синих буковках, бежавших по ее кисти, едва заметных и блеклых, видимо, их не раз пытались вывести.

— Такая красивая… — голос Гладилиной задрожал. — Такая молодая. Такая честная… А тот? Кто попал в аварию… Скажите: жив?

2

— …Вам знакомо это чувство? Все, кто тебя знает, ждут от тебя большего и в то же время уверены, что ничего путного из тебя не выйдет? И что интересно! Всех это почему-то устраивает. Кроме моих родителей, конечно!

— Кем они хотели вас видеть?

— Писателем. Со мной так носились с детства. Отец анализировал мои школьные сочинения, как тексты древних. Все искал тайные знаки таланта, несвойственную школьнику глубину. Так было до десятого класса.

— Но вы не пошли ни на филологический, ни на факультет журналистики.

— После школы мне вдруг расхотелось писать. Неожиданно я увлекся спортом. Регби. Играл, между прочим, за команду мастеров. Несколько раз садился за письменный стол, но ничего не получалось. Может, поэтому я выбрал торгово-экономическое образование."

"— Институт вы не закончили.

— Нет. На третьем курсе решил, что буду одновременно заниматься в двух вузах. Поступил на заочный в институт иностранных языков. Потом, как часто бывает, зашился.