Три женщины в городском пейзаже

Притаптывая длинными, худыми ногами в странных, смешных ботинках, она болтала с Градовым. Но Турову показалось, что пару раз она бросила взгляд на телефонную будку. Или просто оглянулась?

С родителями все было улажено, и, схватив такси, они поехали на вокзал. У таксиста купили бутылку болгарского сухого. «Медвежья кровь», страшное дерьмо и кислятина, но Лена успокоила, сказала, что сварит глинтвейн. К сухому прибавили водку. Впрыгнули с промерзшую, заиндевелую, полупустую электричку. Пара поддатых спящих алкашей, несколько теток с огромными сумками, деревянные холодные сиденья, окна в инее. Усевшись, Лена тут же уснула. Следом уснул и Градов. А Туров смотрел на нее. Широкие бледные скулы, сквозь тонкую кожу на виске, пульсируя, просвечивает тонкая венка. Черные, короткие, но густые, как щетка, ресницы. Острый нос со смешной пимпочкой на конце и большие бледные губы.

И в эти минуты Туров подумал, что он, кажется, по-серьезному, по-настоящему, по-взрослому впервые влюбился.

Ехали около часа. Туров обеспокоенно поглядывал в мерзлое окно и прислушивался к машинисту, объявлявшему станции. Кажется, Лена говорила про Снегири.

Но вот она проснулась и пару раз смешно, по-детски зевнула, показав ровные, белые, немного мелкие зубы, растерянно потерла глаза, поправила волосы и поскребла ногтем окно:

– Ого, чуть не проспали!

Растормошили крепко и сладко спящего Градова, еле успели выскочить на перрон и замерли. Перрон был окружен огромными, укутанными в снег елями, высокими, сверкающими под фонарями голубоватыми сугробами. Воздух стоял морозный, перехватывающий дыхание. И оглушительная, ошеломляющая, пугающая тишина. Пошли по узкой дорожке вдоль леса. Вдалеке ухнула сова. Припорошенные, с темными окнами дома и домишки, деревья с голыми черными ветками, засыпанные снегом дорожки. И тишина, тишина, тишина…

– Зимой здесь никого нет, – не поворачивая головы, объяснила Лена. – Народ подваливает только на Новый год, а потом уже на майские. Так что будем одни! – обернулась она. – Ну что, испугались?

– Если только волков, – пошутил Туров.

Но Лену это не рассмешило, и ответила она слишком серьезно:

– Волков, а также медведей здесь нет. И вообще, кажется, нет никого, кроме нас.

Лена шла впереди. За ней, спотыкаясь на кочках, бодро шел Туров. Чертыхаясь, сонный Градов тащился последним.

Дошли. Темный дом в глубине участка. Заметенная тропка. Голый печальный сад, за домом лес – сосны, березы. Занесенные снегом деревянный стол и две лавки, у крыльца оставленное или брошенное полное снега ведро.

Туров поежился – в доме наверняка собачий холод. Выходит, придется топить печь… Нет, он умеет! Но, если честно, не очень охота.

Пошарив под дверным ковриком, Лена вытащила ключи.