Три женщины в городском пейзаже

Лена взялась за глинтвейн – запахло пряностями, душистым перцем, корицей, гвоздикой. На кухне витал острый и пряный пар. Запах сшибал с ног, казалось, можно опьянеть уже от него. Достав высокие стаканы, Лена разлила в них глинтвейн. Через полчаса запарились и открыли окно, и свежий морозный воздух радостно ворвался в дом.

Как было вкусно – Турову казалось, что так вкусно он никогда не ел! Макароны с ветчиной! Частик в томате! Он быстро опьянел и понес какую-то чушь, понимая, что выглядит смешно и нелепо. Но ему было весело, как никогда. Весело и абсолютно все равно, как он выглядит.

Градов сломался быстрее всех – еле дополз до дивана и тут же вырубился, захрапел.

Лена смотрела на Турова с нескрываемой насмешкой. Но, как ему показалось, с насмешкой доброй.

– Ну что? Спатеньки? Вслед за дружком? – Она кивнула на Градова.

– Что ты! – храбрился Туров. – Ни в одном глазу! Вообще спать не хочется! Может, пойдем погуляем?

Кружилась голова – от свежего воздуха, от съеденного и выпитого, от запаха горящих в камине дров, от Лениного присутствия. Оттого, что она сидела напротив, на расстоянии вытянутой руки. Такая близкая и – недоступная. Недоступная, как другая планета.

– А правда, пойдем на улицу, – подумав, сказала она. – Или все-таки спать?

– Конечно, на улицу! – несказанно обрадовался Туров и шустро надел ботинки и куртку.

Куда угодно. Только с ней. Вместе. Рядом. И – навсегда.

Уже тогда, в тот первый день, на даче в Снегирях, он понял, что это серьезно. Она – его женщина, и он ради нее готов на все.

На улице, как ни странно, было тепло. Метель успокоилась, снег лег ровно и гладко, освещая темные елки, забор и крыльцо, ярко светила луна. И сам дом, занесенный почти по окна снегом, казался игрушечным, сказочным. Да и все остальное, что сейчас с ним происходило, казалось ему абсолютно неправдоподобным и сказочным.

Они закурили, он увидел, что она поежилась, повела плечами, и тут же набросил ей на плечи свою куртку.

– Красота, а? Сто лет не был за городом.

Лена посмотрела на него странным, отстраненным взглядом, но ничего не сказала. Кажется, она усмехнулась. Или ему показалось? Он так и не понял.

Он всегда плохо ее понимал. Вернее, так – она была из тех женщин-загадок, в голову которых невозможно было влезть. Позже, узнав ее лучше, он часто ловил себя на мысли, что рядом с ней он – щенок. Глупый сопливый мальчишка, в меру избалованный, в меру капризный. И уж точно ничего не знающий про жизнь.

Забросив подальше окурок, она пошла в дом. Напоследок, глубоко вдохнув влажный ароматный воздух, Туров поплелся следом за ней."

"На диване, раскинув длиннющие руки и ноги, все так же беззастенчиво храпел и сопел Градов.