Три женщины в городском пейзаже

Именно королева – строгая, насмешливая, с гордо вскинутой головой, с острым языком – горе тому, кто зацепит или обидит! Впрочем, желающих обидеть не находилось: весь ее вид – надменный, высокомерный, самоуверенный – возможность обидеть ее исключал.

Туров видел, как зачастую люди терялись, сталкиваясь с ней взглядом или услышав ее острую, колкую шутку. Он восхищался ею – ему это было недоступно. И еще распирало от гордости – только я знаю, какая она! Потому, что она – моя. Моя женщина, моя любимая, моя любовница.

Преувеличение. Большое преувеличение. И он это прекрасно осознавал – она была не из тех, кто кому-то принадлежит.

Никому она не принадлежала, и ему в том числе. И наплевать на жаркие объятия, сокровенные слова, волнующий шепот, от которого он терял сознание, наплевать на все то, что между ними было, – когда все это заканчивалось и она влезала в узкие джинсы и свитер, расчесывала волосы и красила бледные губы, то снова превращалась в недоступную, недосягаемую, непостижимую женщину. Снежную королеву.

Иногда она бросала на него короткий, но емкий взгляд, и сердце у него падало в пятки. «Что это значит? – мучился он.

 – Почему она так посмотрела? Почему хмыкнула, скривила губы? Почему нахмурила брови? Что я сделал не так? Что ляпнул по глупости?» И, холодея от страха, начинал перебирать – вроде ничего криминального.

Он страдал, мучился, без конца анализировал, контролировал свои слова и действия, понимая, что, как наркоман, впадает – да уже впал! – в зависимость. В зависимость от нее. Потому что жизни без нее не представлял.

И еще понимал, что это плохо и страшно. Любовь – ведь это радость? А радостью здесь и не пахло. Здесь были тревога, неуверенность, смущение, ощущение того, что он ее не достоин, и еще вечный, непрекращающийся и убивающий его страх ее потерять.

Странные были чувства – то, задыхаясь от счастья, он ощущал себя самым умным, самым сильным и вообще лучшим – потому что она с ним. А то вдруг наваливалась такая тоска, что хоть волком вой. Все это когда-нибудь закончится. Обязательно. Она не из тех, кто стремится замуж и готов варить борщи. Не из тех, кто мечтает родить парочку отпрысков и вытирать им сопли. И уж совсем не из тех, кто грезит о ковре и полированной стенке. Она, его Лена, другая.

Она не такая, как все. А вот хорошо это или плохо? Да черт его знает! Это он, заурядный обыватель, человек, планирующий дальнейшую жизнь, мечтающий о семье, детях, отдельной квартире и «Жигулях». Здесь они точно не совпадали. Не обсуждали, нет – какое! Он стеснялся и заикнуться, понимал, что она его обсмеет.

Чудом не завалил летнюю сессию – просто чудом! Похудел на пять килограммов, осунулся, возмужал – это все замечали. Видел, что мама переживает, смотрит на него с опаской и сожалением, с жалостью.