Трое из Леса. Первая трилогия

Голова повела тупым взглядом в сторону схватки, коротко взглянула на Таргитая, что на бегу ухватился за выступ, чтобы не налететь на чудовище. Мгновение зверь колебался, но явно решил, что лучше синица в руке, чем журавль в небе, и быстро полез наружу в его сторону.

Таргитай пятился, не сводя вытаращенных глаз с вылезающего чудовища. Зверь оказался огромной змеей – тело с бревно столетней сосны, вместо чешуек наплывы и наросты, а на клиноподобной голове, которая с легкостью крушила камень, не оставалось даже царапины!"

"Туловище зверя начало истончаться. Таргитай понял, что видит змею почти целиком, повернулся и дернул обратно так, словно не он брел здесь же, цепляясь за стены.

Сзади слышалось частое шуршание, словно скребли обе стены сразу. Узкий ход мешал змее извиваться, а иначе ползать не научили. Таргитай впервые благословил тесноту. Змея гналась судорожными рывками, иначе догнала бы и сжевала.

Когда впереди возникла узкая трещина, Таргитай без раздумий – пусть Олег раздумывает – прыгнул в ту сторону. Змея же, дура в чешуе, нет чтобы шмыгнуть в расщелину, готовая нора ведь, даже змеенышей развести можно, тоже умудрилась скакнуть и задвигалась шибче: коридор малость раздвинулся.

Запыхавшись, Таргитай выбежал в маленький зал, там чернели три норы. Выбрал самую дальнюю, тесную, двигался сперва на ощупь, потом увидел впереди слабый свет светильника. У Мардуха они горели без масла, а факелы не сгорали, мог бы, колдун проклятый, и не жадничать, поставил бы чаще, в иных ходах вовсе нет света, будто только что прорыли…

Их в самом деле только что заметили, подумал он в страхе. Плечи осыпало морозом. Не то чтобы очень страшно – говорят, по дурости страха не знает, но противно оказаться в пасти большой гадюки, это ж она прогрызает все эти ходы! Не та, что гналась за ним, а еще поболее…

Сзади послышалось знакомое шуршание.

Змея совсем сдурела, тоже поперлась в самый темный ход – пусть теперь и ее дурой называют, – трется боками о стены, выгибается, как гусеница, двигается упорно и неотрывно. В красной пасти белеют мелкие острые зубы в два ряда, один громадный зуб, как у простой гадюки, загибается вовнутрь.

– Дура набитая, – прошептал Таргитай в тоске. – Жрать нечего, да?

На бегу пощупал Меч.

Нет, против зверей это не оружие. Мрак еще мог бы совладать, сам зверь почище любой змеюки, а пальцы, привычные перебирать дырочки на дуде, плохо держат рукоять Меча. У каждого есть свои боевые приемы, а у него самый надежный – задать стрекача.

Он выбежал еще в один зал, пробежал по туннелю до другого – сколько Мардух их нарыл? – но змея упорно двигалась следом. Она не потела, как Таргитай, не захекалась, ее ноги не подкашивались – у нее их вообще не было или старательно прятала.