Трое из Леса. Первая трилогия

Пока слезет в эту пропасть, мелькнула спасительная мысль, пока вылезет по другой стороне… А то и не вылезет, стены гладкие как стекло…"

"Змея на той стороне сплелась в клубок, прыгнула, словно выстрелила сама собой из лука. Зеленое тело пронеслось над пропастью, тяжело гупнулось, одолев провал с запасом. Камни под Таргитаем дрогнули.

Таргитай поспешно закрыл глаза. В груди хрипело, руки и ноги чугунные. Пусть жрет, мелькнула слабая мысль. Авось подавится. Хоть так поможет друзьям.

Его швырнуло, лицом ударился о камень. Упал, все еще не раскрывая глаз, рядом скрипели камни, словно по ним тащили тяжелую глыбу.

По ногам задело тяжелым, а потом шорох начал стремительно удаляться.

Он приоткрыл один глаз, тут же распахнул оба во всю ширь. В двух десятках шагов зарешеченное окно, откуда лился ровный свет. На широком подоконнике деревянное блюдо, где горкой пламенели налитые соком яблоки. По ту сторону окна на выступе сидел огромный грифон. Все четыре львиные лапы прочно держались за камень, а грифон, просунув птичью голову через решетку, жадно клевал яблоки.

Змея одолела зал в мгновение ока. Грифон увидел чудовище, попятился, шея застряла между прутьями, и пока, обламывая золотые перья, высвобождался, змея метнулась к окну.

Грифон мощно оттолкнулся, гигантские крылья взметнули пыль. Змея в прыжке вышибла решетку и в последний миг ухватила взлетающего зверя за ногу. Грифон хрипло каркнул, ударил змею клювом. Выпуклый глаз лопнул с мокрым хлопком, змея зашипела, вдернула грифона через окно в зал. Оба покатились по каменному полу, поднялась пыль, а каменные стены задрожали от тяжелых ударов.

Таргитай с трудом поднялся, цепляясь за стену.

– Я дрался, как мужчина, – сказал гордо. – До конца! Только так приходит победа!

Змея и грифон откатились в другой конец. Змея давила крылатого зверя в кольцах, а тот долбил клювом и драл лапами так, что чешуя летела, как с рыбы, которую чистит на уху Мрак.

Таргитай подобрал пару перьев – тяжелых, с острыми как иглы концами, – покажет как знак победы. Олег станет просить для волхвования, но шиш ему, этими перьями можно чистить дудочку.

Когда доковылял до конца зала и вступил в очередной ход – муравьи проклятые! – то, наверное, наступил в творческой рассеянности на потайную плиту.

Сверху затрещало, сзади упала, едва не отрубив ему пятки, тяжеленная решетчатая дверь из прутьев толщиной с руку. Ход обратно оказался отрезан, но Таргитай лишь с облегчением перевел дыхание. Через такую преграду не проломится и змея. Или не скоро проломится. Надо сказать Олегу, когда встретятся, если встретятся, что он наступил на запор нарочито, не так смеяться будут.

Он долго, как ему показалось, бродил по переходам, поворачивал, спускался ниже, карабкался наверх.