Творец слез

И меня охватила необъяснимая печаль, я почувствовала себя побежденной, униженной и беспомощной, покрытой невидимыми синяками и ссадинами, которые он оставил на мне, не прикоснувшись.

«Я тебя ненавижу», — хотелось прошипеть ему в ухо, как сделал бы любой на моем месте. — Я ненавижу тебя, твое молчание и все, что ты мне говоришь. Ненавижу твою улыбку, твои ультиматумы и укусы.

Ненавижу тебя за то, как мастерски ты умеешь портить прекрасные вещи, за презрительное ко мне отношение, как будто это я виновата во всех твоих бедах.

Я ненавижу тебя, потому что ты не оставил мне выбора!.

Но изо рта не вылетело ни слова. Гневный монолог растаял в сердце, и мною вновь овладели смирение, опустошение и жуткая усталость.

Правда в том, что я не могла ненавидела Ригеля. Я на это неспособна.

Мне просто хочется его понять. Хотелось бы мне разглядеть, что скрывается в глубинах его сердца. А еще убедить окружающий мир, что он ошибается на его счет.

— Почему ты меня отталкиваешь? — прошептала я с грустью. — Почему не позволяешь понять тебя?"

"Наверное, я никогда не найду ответы на эти вопросы. И Ригель мне их не подскажет.

Я почувствовала, как медленно клонюсь на кровать, все больше цепенея от усталости. Меня затягивало в темноту.

У меня хватило сил лишь на медленный долгий вздох.

Глава 15

ТОНКАЯ НИТЬ

Можно отталкивать любовь, отрицать ее, вырывать из сердца, но она всегда будет знать, как тебя найти.

Все вокруг горело огнем. Было жарко и тесно, как, наверное, бывает в тюремной камере. Где он оказался — непонятно. Вокруг тишина. Он чувствовал лишь боль в мышцах и озноб, ныли кости.

И даже в этом густом забытье, как во снах, ему являлась она.

Ее очертания были настолько расплывчаты, что никто другой не распознал бы в ней Нику, а он узнал, потому что помнил каждую ее черточку, каждый жест.

Он отчетливо представлял ее даже в бреду лихорадки. Ему временами казалось, что она, настоящая, рядом с ним излучает ласковое тепло.

О эти чудесные сны! Без ужасов и преград, когда не нужно сдерживаться, прятаться, отступать. Во снах он прикасался к ней, радовался ее близости, любовался ею, не испытывая необходимости что-либо говорить или объяснять.

Ригель мог бы полюбить этот нереальный мир грез, если бы эфемерное счастье, которое он испытывал каждую ночь, не оставляло глубоких шрамов на его сердце.

Как бы ни было это прекрасно, Ника в конце концов исчезала, оставляя после себя пожар тоски. Она ранила его с той же нежностью, с какой ласкала. И, просыпаясь утром без нее, Ригель чувствовал, как болят порезы на сердце.

Но сейчас он чувствовал, будто прикасается к ней на самом деле. Его руки скользили по ее узкой талии, спине и волосам…

Это было так реально. Но возможно ли? Конечно нет. Ника рядом только в его снах.