Творец слез

Чем заметнее он игнорировал меня, тем чаще я спрашивала себя: почему? Чем дальше от меня был Ригель, тем сильнее я чувствовала, как связывающая меня с ним нить натягивается и перекручивается, как если бы она была продолжением меня самой.

Как-то я вернулась из школы и шла по коридору, погрузившись в мысли, которые неизбежно вели к Ригелю. Я услышала скрип паркета и поняла, что едва уловимый шум доносится из комнаты Ригеля.

Так как мое любопытство неизлечимо, я просунула голову в дверь. И замерла от удивления. — Асия?

Как она здесь оказалась?

Девушка обернулась и молча стояла посреди комнаты, держа в руке шейный платок.

Интересно, что она делает в нашем доме? Когда она приехала?

— Я не знала, что ты придешь в гости, — продолжила я, видя, что она не обращает на меня внимания.

Ее взгляд снова скользнул по стенам, как будто меня здесь и не было.

— Что… что ты делаешь в комнате Ригеля?

Очевидно, это прозвучало несколько грубовато, потому что Асия нахмурилась. Она прошла мимо меня, не ответив, и я была вынуждена посторониться, чтобы ее пропустить.

— Асия? — крикнула Анна с лестницы.

— Все в порядке? Ты его нашла?

— Да, под стулом в твоей комнате. Он соскользнул на пол.

Асия махнула платком в воздухе и засунула его в сумочку.

Появилась улыбающаяся Анна, подошла и ласково погладила ее по руке. От Анны исходило приятное тепло, обращенное исключительно гостье.

— Никакого беспокойства, — тихо сказала она, — ты ведь знаешь, что можешь появляться, когда захочешь. Твой университет в двух шагах отсюда, так что приходи в любое время, мы всегда рады…

Ни с того ни с сего ощутив неуверенность, я пыталась выстроить перед ней преграду из посторонних мыслей, но она закралась в мое сердце, мелочная и злобная, испачкав все вокруг.

Внезапно эта сцена выросла в моих глазах до огромных размеров и показалась значимой. Глаза Анны сверкали, когда она разговаривала с Асией. Любовь, которую она питала к этой девушке, была по-матерински глубокой. Анна улыбалась ей, гладила ее по руке и по волосам. Она относилась к ней как к дочери.

В конце концов, кем я была по сравнению с Асией? Чего стоят мои несколько недель в этом доме на фоне их знакомства длиною в двадцать с лишним лет?

Меня охватило знакомое чувство отчужденности.

Я сжала кулаки, решив никогда не сравнивать себя с Асией, тем более что это совсем не в моем духе, я ни с кем никогда не соперничаю, однако пульс участился. Я с головой погрузилась в свои тревоги, и мир вокруг померк. Вполне возможно, меня им никогда не будет достаточно. Может, Анна что-то поняла…

Что, если она поняла, что совершила ошибку? Наконец заметила, какая я легкомысленная, психованная и странная?

В висках пульсировало.