Узел

Теперь никто не посмеет нам указывать. Всем придется смириться с нашим выбором. У нас будет ребенок, мы поженимся, и к черту всех!

— Настюш, — Никита смягчает тон, — не думай, что я пытаю тебя, чтобы упиваться твоими страданиями. Не думай, что мне приятно видеть твои слезы.

Машинально вытираю ладонью щеку, с удивлением обнаруживая, что она мокрая. И не заметила, как снова начала реветь.

— Я хочу знать, что творилось в твоей голове тогда. И сейчас. Я не снимаю с себя ответственности, не говорю, что ты одна во всем виновата. Я тоже ушел! Тоже промолчал! Ты не представляешь, что я чувствую, когда думаю, что мог что-то изменить и ничего не сделал! — Он обрывается. Кровь неровно приливает к его лицу.

— Я сама, понимаешь… получается, я позволила этому случиться. Мне прописали уколы, потому что я заболела… мне просто нужно было, чтобы мне кто-то сделал укол… я же не думала, что она вколет мне какую-то отраву…

Пока Леднёв валялся в больнице, я потеряла не просто ребенка, а наше будущее.

— Ты же не знала, — Ник принимается ненавязчиво меня успокаивать.

— Ну и что! — продолжаю завывать я. — Все равно, получается, я это сама позволила.

— Не получается! — рявкает он и встряхивает меня за плечи. — Послушай! Все просто. Знаешь почему? Потому что в Уголовном Кодексе есть статья. Насильственное прерывание беременности. Твою… мамулю, — с презрением выплевывает, — ее можно было за это посадить! Я не собираюсь винить себя в ее злодеяниях, и ты не должна!

Вздыхаю с облегчением. Кажется, остатки вины Леднёв из меня просто вытряс. Тут же стало легко, как никогда. Да, могу точно сказать, такого душевного состояния я не испытывала очень давно.

— И что ты намерен теперь делать?

— Что бы я ни решил, обещай не мешать, — сообщает со стальными нотками в голосе.

— А мое слово имеет какое-то значение?

— В данной ситуации — нет. Ты уже все сказала.

— Ник, я больше не хочу проблем.

— Я хочу, — отрезает он. — Больших проблем. Для твоей дорогой мамочки.

— Это ничего не исправит. — Не надеюсь его переубедить, просто напоминаю.

— Дело не в этом. Не всегда нужно что-то делать, лишь бы что-то исправить. Иногда нужно что-то делать, потому что бездействовать просто нельзя.

— Никита, я понимаю…

— Ты не понимаешь!

— Ты хочешь отомстить, так тебе будет легче?

— Это не месть, — говорит Ник и замолкает. Молчит, покусывая губы и подбирая слова. — Это что-то большее. Другое. Тогда я ничего не сделал, я не знал и не мог. А сейчас знаю и могу. Неважно, что прошли годы… я должен. Неважно, какой найдется повод, поверь, твоя семейка за все ответит. Да, так мне будет легче. Да, я этого хочу. Просто не лезь, иначе мы крупно поссоримся. Мне плевать, что она твоя мать. Это был мой ребенок… моя жизнь, мои планы.