Узел

Его возраст был для нас обоих словно приговор, хотя при встрече мне хотелось пищать и визжать от тайного восторга. Хотелось тискать его, обнимать, ерошить волосы, целовать шею, лицо, губы…

Мы гуляем, ходим в кино, бесстрашно шляемся ночами в парках. Подруга говорит, что я бессердечная свинья, а мне банально не хватает смелости. Кто бы мог подумать. Первый раз в жизни я никак не подберу слов, чтобы отказать парню, при этом четко понимая, что продолжения все равно не будет.

Не могу я. Не привыкла.

У меня всегда были ухажоры постарше, но чувства к этому мальчику ломают все, чем я жила раньше, мой образ мыслей, мои взгляды на жизнь. Когда я смотрю на него, кажется, в груди у меня горит обжигающий огонек, который только и ждет, чтобы превратиться в пламя.

Сравниваю Ника и Демьяна… Сравнение не в пользу Дёмы, но это угнетает еще больше.

Все две недели, пока Леднёв не уехал на сборы, я отчаянно стараюсь найти в нем что-нибудь гадкое. Что-нибудь омерзительное, что отвернет меня от него раз и навсегда. Но найти не могу. Никита парень неглупый, с ним интересно, и я даже уверена, что мы бы поладили. Я хорошо представляю нас вместе, но, к сожалению, совсем не представляю, как введу его в свой круг общения, как познакомлю с родителями. Поэтому чувствую себя в ловушке. В тупике.

Чувствую себя заложницей — воспитания, взглядов, сложившегося окружения, стремлений и стереотипов, которые въелись в меня второй натурой.

Говорят, выход всегда есть.

В моем случае — какой?

Выход из собственной жизни?

На улице давно потемнело до черноты. А мы все не можем друг от друга оторваться. В кино ходили. На ужастики. Решили нервы себе пощекотать, но свалили минут через сорок после начала сеанса, не выдержав бессмысленной мистической мути.

Мне она не слишком интересна, а Леднёву слишком интересна я.

Ему бы зажать меня где-нибудь… И еще лучше уложить в горизонтальное положение. Без одежды…

Обычно время с Никиткой пролетает незаметно, но сегодня тянется. Потому что в голове у меня только одно. Я зациклена на мысли, как сказать ему, чтобы больше не приходил.

— Следующий раз на ужасы точно не пойдем, — говорит Ник, и я цепляюсь за его слова.

— Следующего раза не будет, — тоном отметаю возможность притязания на кусок моего свободного времени.

Леднёв не дурак. Не переспрашивает, не делает вид, словно не понимает меня.

Он поворачивается так, чтобы во время разговора видеть мое лицо, и замолкает. Ждет продолжения. Моих объяснений или доводов.

Я тоже отлично вижу его лицо, подъездная площадка, на которой мы стоим, хорошо освещена. Его спокойное молчание ужасно раздражает, оно неудобное, легче было бы отвечать на наводящие вопросы, но Леднёв не собирается облегчать мне задачу.