Узел

— Простить? — Меня сейчас на куски разорвет. — За что? За то, что ты мне жизнь испоганил?

— Могу я что-нибудь для тебя сделать?

— Можешь! Исчезни! Мне было бы гораздо легче жить, если бы ты, после всего, что сделал, просто исчез из моей жизни. Испарился! Но ты не исчез! Ты, отморозок, женился на моей сестре, а она, дура отмороженная, согласилась. И вот вы живете и строите из себя приличную семейку. Как баба оргазм имитирует, так и ты, Демьян, имитируешь семью! Только бабы стонут. А ты уже даже не стонешь и не дергаешься. — Точно. И сама удивляюсь своему сравнению, будто слышу его со стороны. Я ж буквально в лицо ему плюю, а он стоит — обтекает. — Ну что ты за мужик, — кривлюсь от омерзения, — и ты такой всегда был. Поэтому я не с тобой. Ты даже галстук носишь… ты или сними его совсем, или затяни нормально! — Поддаюсь своему порыву, хватаю его за галстук, затягиваю тот на шее до упора. Мы неприлично близко друг к другу, Демьян, наверное, от радости в штаны кончил, а я смотрю ему в лицо и вижу тонкий шрам на его щеке. Шрам скрывает щетина, но я знаю, что он там есть. — Если когда-нибудь от меня будет зависеть сдохнуть тебе или выжить, ты сдохнешь. Я тебе клянусь. Если это будет зависеть от меня, ты сдохнешь. — Отталкиваю его, и он, пошатнувшись, отступает.

— Просто я любил тебя, а ты не поверила.

— Я тебе тогда не поверила, я тебе и сейчас не верю. Никого ты не любишь. Ты просто заигрался. Вы все — заигрались. — Открыв дверцу джипа, я уже собралась сесть за руль, но глянула на Демьяна снова. — Слушай, у тебя есть любовница? Может, тебе завести? Не-не, я не про себя. Меня ты трахнешь, только если я мертвая буду. Мой совет: заведи себе девку.

Он рассмеялся нетрезво и отрывисто.

— Серьезно, — иронично улыбаюсь, — ты будешь трахать свою шлюшку, Полька будет это понимать, будет тебя долбить. Ты будешь виниться, вымаливать прощение, покупать ей всякую дорогую х*йню… Вы здорово заживете! Станете настоящей семьей, вас, наконец-то, хоть что-то объединит, кроме меня. Давай, подумай, — смеюсь, заводя машину.

Полька бы рвала и метала, слыша мои слова, она думает, что я ее люто ненавижу. Но это не так. Она мне не враг, это не ее война. Не наша с ней. Полина заложник обстоятельств, но мне ее не жаль. Совсем не жаль, потому что только грандиозно тупая дура могла в такое вляпаться.

Думала, что после ресторана поеду домой, но теперь точно нет. Теперь мне нужно принять человеческий вид, и только один человек в этом мире способен привести меня в норму.

«Хочу приехать», — пишу сообщение.

«Жду», — сразу приходит ответ.

«Что купить?»

«Все есть»

Это моя подруга. Я ее обожаю. Много за что. И за это в том числе. Что могу написать «Хочу приехать», а в ответ всегда получу «Жду». Даже если напишу в пять утра, в ответ я все равно получу «Жду».