Узел

Никита помогает ей, а я заваливаюсь на спину, подложив руки под голову, и недвижимым взглядом смотрю в потолок. Перед глазами у меня девица, завернутая в мое белоснежное банное полотенце. Больше я не смогу им пользоваться. Никогда.

— Мой отец сегодня дома трахал какую-то шлюху, я пришла и застукала их, — тихо признаюсь я, лениво вздыхая.

В комнате устанавливается тишина. Глаза Григорьевой постепенно округляются, рот приоткрывается — какая же Тоська смешная, когда очень удивлена. Леднёв не проявляет особенных эмоций, он садится на стул, обхватывая руками спинку, и ждет продолжения.

— Прям застукала? Прям в процессе? — уточняет Тося.

— Слава богу, аккурат после. Я пришла, она уже была в ванной. Мелкая. Стрёмная какая-то девка. Папаша мог бы найти и получше.

— Я тебе сочувствую, узнать такое, — с заметной грустью говорит подруга.

— Не надо мне сочувствовать, ты порадуйся, что папа пополнил наш бюджет. Чего мне сочувствовать, это ж не Лёднев по бабам носится. Слышишь? Только узнаю, что ты по каким-нибудь бабам собрался, клянусь, яйца тебе оторву.

— Климова, уймись, — спокойно реагирует он. — Понятно, что у тебя стресс, но не зарывайся. Это, если ты еще раз после десяти вечера домой заявишься, я тебе голову оторву.

— Это по работе.

— А мне по барабану.

— Хватит вам, давайте собираться, — командует Тося и в поисках чего-нибудь особенно нарядного убегает переворачивать вверх дном свой платяной шкаф.

— Ты расстроилась? — спрашивает Ник, зная, что мое хорошее настроение может быть лишь бравадой.

— Не знаю даже, как на это реагировать. Слишком много всего произошло в последнее время. Все смешалось… Просто противно. Все кончается, да?

Мне страшно произносить вслух, что кончается любовь. Я не хочу, чтобы наша любовь с Леднёвым закончилась. Я уже не люблю его, я им болею. Им заразилась каждая моя клеточка. Я вживаюсь в него всем своим существом и не хочу ничего другого. Мне нравится, как мы привыкаем друг к другу, притираемся. Как решаем наши проблемы и конфликты. Мне даже нравится, как мы ругаемся. Мы уже научились орать друг на друга и не обижаться.

— Кончается что?

— Отец сказал, что они с матерью так давно знакомы, что уже наскучили друг другу. Так бывает, да?

— Боишься, что мы тоже наскучим друг другу?

— Я не хочу, чтобы это произошло.

— Значит, не произойдет, — улыбается Никита, и мне хочется верить. Так хочется верить его словам, его улыбке. Верить его слову. — Но твоя мама права. В некотором смысле.

— Замолчи! Я даже не собираюсь это обсуждать!

— Когда-нибудь нам придется, я же слышал, что она сказала.

— Ну и что!

— Она права в одном. У меня ничего нет. Только большие планы. И зачетка в кармане. Я ничего не могу тебе предложить, ничем не могу удержать. Быть со мной — это только твой выбор, Настя.