Вечный капитан

Граф Глостерский понял его слова так, что я – вассал графа Честерского, который пока не воюет с королем Стефаном, и нахожусь здесь без ведома и разрешения своего сеньора.

– Он заслуживает награды, – сказал граф Роберт.

– Мой брат собирается дать ему лен, – выдал Вильгельм де Румар и подмигнул мне, предлагая не разоблачать его.

Я не стал. Если граф Честерский не прислушается к совету своего сводного брата, пожадничает, надеюсь, у меня будет возможность приехать к графу Глостерскому, напомнить о былой заслуге и пожаловаться на неблагодарность другого сеньора.

27"

"На следующий день замок сдался. В дом, который мы занимали, вернулись хозяева – мужчина в возрасте немного за тридцать, его жена лет двадцати и две девочки четырех и двух лет. Мы уступили им их спальню и мягкую кровать под балдахином, на которой спали впятером, улегшись не вдоль, а поперек. Это мне напомнило курсантские годы, кубрик на девяносто человек с двухъярусными койками, сдвинутые парами вплотную, благодаря чему чувствуешь дыхание соседа. При всем при том, это была ночь в теплом и сухом месте.

Наша одежда впервые за несколько дней высохла полностью. Хозяйка заикнулась о пропавших вещах. Особенно ее возмутила пропажа обоих окон с цветными стеклами, которые к тому времени уже лежали в кибитке, упакованные в сено. На нее посмотрели так, будто произнесла несусветную чушь. Ладно бы была благородной дамой, а то ведь купчиха.

К ее и не только счастью, через день мы покинули город Вустер. Теперь наша армия двигалась на юг, во владения второго королевского фаворита Роберта де Бомона, графа Лестерского, по кличке Горбун, якобы родившегося на несколько минут позже Галерана.

Подозреваю, что младшим сыном его объявили из-за физического недостатка. Говорят, он очень образован и хороший управленец. Это благодаря ему у короля Стефана нет проблем с деньгами, несмотря на склонность к расточительству.

Моя кибитка следует сразу за обозом Вильгельма де Румара. Она нагружена добычей и продуктами. В том числе везем недопитую бочку вина. Граф Глостерский выдает каждый день по литру вина, но два литра – это в два раза лучше.

Места для ночлега в кибитке не осталось, поэтому мы с Нуддом спим под ней, а Умфра и Джон – рядом под таким же навесом, как рыцарь Томас со своим дядькой, только с другой стороны. Юноша теперь едет на молодом жеребце, дядька – на его старом, а кобыла, как положено, везет их припасы. У Томаса появилось несколько шиллингов – доля от продажи вина, и он, несмотря на уговоры дядьки, порывается потратить их на что-нибудь. Или кого-нибудь.