Вечный капитан

Уаремец хотел отшагнуть, чтобы ударить меня, но не успел. Дальше были еще двое с копьями, с которыми я справился с помощью щита и меча. На башне держали оборону трое, но они решили не расставаться с жизнью ради интересов короля Стефана, побежали по галерее в сторону следующей башни, а потом вместе с ее защитниками и дальше. Как я заметил, городская стража – это те, кто, как вскоре полиция, воюет только в промежутках между боями и против безоружных или толпой на одного вооруженного.

Я же пошел ко второй от реки башни. Она была зачищена от противника. Тибо Кривой и еще три рыцаря пробивались по галерее к третьей башне.

Гилберт согласно моему приказу охранял вторую башню. Поскольку противник оказался малодушнее, охранять ее было не от кого.

– Собирай здесь наших, – приказал я ему и поспешил на помощь к Тибо.

Четыре рыцаря теснили горожан, которые зачем-то отчаянно защищали третью башню. Дрались они отчаянно, однако вояками были никудышными. Я успел ранить одного в правое плечо. Теперь он не мог держать оружие, зато сумел забиться в угол башни и закрыться щитом. Может, и спасется.

Галерея до следующей башни была свободна. На нее перебирались наши пехотинцы и бежали к четвертой башне.

– Дальше и без нас справятся, – сказал я Тибо Кривому и рыцарям, что были с ним.

Мы всем отрядом спустились по лестнице в башне в город и, разделившись на две группы и выстроившись двумя цепочками, как действует в фильмах спецназ двадцать первого века, пошли каждая по своей стороне улицы. Умфра шел за мной, готовый поразить любого, кто решит выстрелить в нас из дома, а Джон – за Тибо, который командовал второй цепочкой.

Остальные оруженосцы шли в хвосте. Из домов никто по нам не стрелял. Иногда впереди появлялись уаремцы, но, заметив нас, сразу убегали. Мы повернули к центру, нашли три дома, стоявшие рядом, разбились на три отряда и приступили к самой важной части штурма.

Дом для своего отряда я выбрал по запаху. Когда-то ведь сам торговал специями и благовониями, хорошо знал, что они пахнут большими деньгами. На первом этаже была лавка с узкой дубовой дверью. Трогать ее не стали, вошли через двор, выбив широкую и высокую дубовую дверь.

Во дворе были аж три собаки, но не очень крупные. К сожалению, пришлось их убить. Двор оказался уже, чем казалось с улицы. В него выходили четыре двери из хозяйственной пристройки и одна из дома. Первая дверь пристройки вела в конюшню, в которой стояли игреневые – бурые с дымчатыми гривой и хвостом – жеребец и кобыла, видимо, его мать. Вторая – в хлев с тремя черно-белыми свиньями с длинными, обвисшими ушами. Третья – в кладовую, забитую припасами. В том числе там стояли початые бочки вина и эля.