Вечный капитан

Четвертая привела в склад, где стоял на деревянном полу большой сундук с перцем и лежали несколько мешков с лавровым листом, а на полках расположились три сундука среднего размера с ладаном, миром и сандалом и два мешочка с ванилью и мускатным орехом. Рыцари, не привычные к этим запахам да еще в такой концентрации, начали чихать.

– Когда узнаете, сколько это все стоит, сразу перестанете полюбите эти ароматы, – сказал им.

Они и сами догадывались, что не зря пришли штурмовать Уарем."

"Войдя в дом, мы попали в тамбур, откуда еще одна дверь вела в лавку, а лестница – на второй этаж.

В лавке лежало тоже, что и на складе, только в меньшем количестве, и еще свечи в деревянных ящиках шириной в длину свечи и длиной в двадцать свечей, а высотой в пять диаметров свечи – то есть, рассчитанные на сотню. Одиннадцать ящиков были полные, а в двенадцатом не хватало примерно половины. На втором этаже сперва шла кухня с камином и полками, заставленными посудой из олова, меди, бронзы. Дальше, за тонкой деревянной перегородкой, находилась конура для слуг с одной кроватью, которая была шириной от стены до стены. Затем был холл с камином, в котором горела целая поленница дров. На приделанных к стене у камина полках стояла стеклянная посуда, причем самая нижняя полка была пуста. Традиционный набор мебели – стол, лавки и один стул. Обитатели дома стояли перед камином. Купцу и его жене было под сорок. Одеты в шелка и дорогую шерсть, причем ярких цветов. Сказывалось общение с южанами. Возле них стояли четверо помоложе, трое мужчин и одна женщина, которых я сперва принял за детей, а затем по одежде из грубой ткани догадался, что это слуги. Все шестеро были бледны от испуга. Ни намека на сопротивление. Дальше была спальня хозяев с широкой кроватью без балдахина. В комнате стояли два большущих сундука, наполненные одеждой, дорогими и не очень тканями, обувью, мехами. На стене висел ковер с изображением людей. Наверное, какой-нибудь сюжет из Библии, я в сказках не силен. Только вот металл, из-за которого гибнут люди, нигде не наблюдался.

– Где серебро и золото? – спросил я купца.

– Вот все, – отдал он мне трясущейся рукой мешочек с серебряными пенсами, который тянул от силы на полфунта.

– Мы сейчас сами поищем, а если не найдем, начнем спрашивать у тебя, твоей жены, слуг, – сказал я. – А пока снимайте драгоценности.

Купец отдал золотой перстень-печатку, а его жена – золотые сережки с изумрудами. Видимо, в суматохе забыла их снять и спрятать.

Я выставил Умфру у входа во двор, а Джона у двери в лавку. Еще одному оруженосцу приказал зарезать свинью, а последний вместо со слугами принялся перетаскивать добычу из склада и лавки в холл, чтобы пересчитать и поделить.