Вечный капитан

Зерновые на юге Франции теперь выращивают все меньше, предпочитают вино, которое дает больше прибыли. К тому же, овес стал основным кормом для лошадей, особенно армейских. И то, и другое у меня забрали два крупных оптовика, продав взамен вино в бочках, красное и белое. Этот товар южанам сейчас нужнее. Будут заливать вином душевные раны."

"Во время стоянки в порту жил с Самантой в «Регент Гранд Отель» — четырехэтажном здании из белого камня, в котором самые высокие окна были на первом этаже, а на следующих все ниже и ниже. Мы поселились на втором, в трехкомнатном номере, украшенном не так дорого, как лондонский, но и менее эклектично.

В придачу, ресторан был намного лучше. Про кухню даже говорить не буду, это само собой разумеется. Меня поразила в зале роспись потолка, разделенного на сектора, в каждом из которых в овале что-нибудь на библейскую тему, причем написано мастеровитым художником. Как мне объяснили, раньше гостиница была королевской резиденцией, и кое-что удалось сохранить. Несмотря на лихие революционные годы, французы так и не расстались с преклонением перед своей знатью.

52

Гражданская война не сильно затронула жизнь в Уилмингтоне.

Город был захвачен северянами без боя через неделю после падения форта Фишер. Вели себя солдаты корректно, никого не расстреляли и почти никого не ограбили. Правда, пропало большое количество продовольственных товаров из магазинов и складов и домашней птицы из дворов, но не голодать же солдатам?! На мэрии поменяли флаг, а внутри нее — чиновников. Южане, даже присягнувшие Соединенным Штатам Америки и отрекшиеся от рабства, не имели права занимать административные должности. Их заменили выходцы из северных штатов. Армия пошла дальше, а жизнь в Уилмингтоне вернулась в свое русло. Мою семью и дом война не затронула вовсе. Слуги остались прежние. Дети подросли. К появлению Саманты Брук отнеслись спокойно. Мама втихаря от меня воспитывала их в мормонских традициях. Я не вмешивался, помня, что мормоны будут еще долго заправлять в этой стране.

Проверял южан на вшивость, то есть, на лояльность, бывший пехотный унтер-офицер Джон Уайтфорд — рослый тип с густой бородой, бывший поездной кондуктор, так и не расставшийся с мундиром, теперь занимавший кабинет Мишеля Деперрина.

Со стен исчезли портреты и скальпы, а вместо винтовки повесили палаш в ножнах. Само собой, хорошим вином здесь больше не угощали. И плохим тоже.

— Значит, ты участвовал в боевых действиях против правительства, несмотря на то, что выходец с Севера, — заявил Джон Уайтфорд, узнав мою фамилию и сверившись со списками.

— Если рейдерство можно назвать боевыми действиями, то да, — согласился я, — но вообще-то занимался зарабатыванием денег в то время, когда вы выясняли, кто сильнее.