Вечный капитан

— Да, я слышал, что ты немало нахапал, пока мы воевали, — обиженным тоном заявил он.

— А кто тебе мешал?! — сказал я. — У меня в экипаже было с десяток северян. Все теперь состоятельные люди.

— Откуда же я знал?! — огорченно воскликнул бывший унтер-офицер.

Янки больше расстраивается не тогда, когда прогорел на каком-то деле, а когда проскочил мимо выгодного.

— Надеюсь, на этом месте наверстаешь часть упущенного, — подсказываю я.

О том, что Джон Уайтфорд берет взятки, знает весь город. Не знает Уилмингтон чиновника, который взяток не берет.

Что не мешает бывшему унтер-офицеру поизображать невинность.

— Не такое уж и выгодное место… — мямлит он.

— Я — северянин, плантаций и рабов не имею, на верность Конфедерации не присягал, в боевых действиях не участвовал, военных преступлений не совершал. Если мне здесь не понравится по каким-либо причинам, погружу семью на пароход и вернусь в Нью-Йорк, где всем будет плевать на мое рейдерство, — перечислил я смягчающие обстоятельства, после чего задал вопрос: — Сойдемся на двадцатке?

Беднякам выдавали индульгенцию сразу, а вот дела богатых могли рассматривать неделями.

Решение убыстрялось при даче взятки, сумма которой колебалась от десяти по сотни баксов. Больше всего требовали не со старших офицеров армии южан, что было бы логично, а с плантаторов, что тоже логично, потому что они богаче.

Джон Уайтфорд посопел, взвешивая обстоятельства, после чего, наверное, вспомнил, что его нынешняя зарплата всего двадцать четыре доллара в месяц, а почти всех местных уже общипал, и согласился:

— Хорошо, пусть будет двадцать.

Разобравшись с местными властями и решив остаться в Уилмингтоне, я разузнал ситуацию на рынке недвижимости в окрестностях. Большинство плантаторов были в долгах, как в шелках. Почти все плантации были заложены в банках, проценты на долги капали исправно, а лишь немногие хозяева нашли рабочие руки, чтобы посадить и собрать хлопок. Банки предлагали заложенные земли по бросовой цене, понимая, что и на следующий год ситуация с рабочей силой на юге будет не лучше. Я воспользовался моментом и купил шесть самых лучших плантаций, расположенных недалеко от города.

На них было грустно смотреть: заросшие травой поля, пустые склады, кладовые, конюшни, хлева, птичники. Всё, что можно было продать, разошлось за годы Гражданской войны — унесло ветром. Мне придется наполнить их заново, вдохнуть жизнь. Надеюсь, что за вложения воздастся мне сторицей. Урожая с этих полей, начиная со следующего года, должно хватить на то, чтобы было, что возить моим пароходам, как нынешним, так и будущим.