Вечный капитан

Я еще подумал, что пентхауз, оказывается, изобрели шумеры."

"Осмотр храма отложил на следующий день, потому что Арадму завел меня в постоялый двор через открытые широкие ворота на кожаных петлях. Мне сразу вспомнилась Византия, ее города в Малой Азии. Такое же строение в два этажа и с двумя крыльями, сложенное из необожженного кирпича и самана, которое с трех сторон ограждает двор, а с четвертой дувал высотой метра два с половиной. Возле дувала по одну сторону ворот располагался полузакрытый очаг, а по другую в углу был отгорожен стенкой сортир, судя по доносящимся оттуда ароматам.

Меня поразил вид кирпичей. Они были не в форме параллелепипеда, а с одной выпуклой стороной, напоминали буханку хлеба. Я бы понял, если бы из таких был сложен верхний ряд забора, но из «горбатых» были сложены стены. Возникала мысль, что они подходили во время сушки или обжига, как хлеб в печи. На первом этаже постоялого двора находились склады и вместо большой конюшни небольшой хлев, потому что лошадей еще не приручили, а много волов не требуется для перевозки грузов с берега реки, который совсем рядом. Возле хлева стояла арба, сплошные колеса которой указывали, что это все-таки другая эпоха. Второй этаж был короче, имел спереди узкую террасу, не огороженную. Наверх вела лестница из кирпича и самана.

Принадлежал постоялый двор вдове Зудиди — сухой старой женщине с повязанной черным платком головой, смуглой морщинистой кожей, черными глазами и подведенными зеленой краской веками, черными усиками под длинным носом и кажущимися чужеродными, мясистыми губами, темными, с синеватым оттенком.

Вроде бы не слишком уродливая, но приснится такая — проснешься мокрым от пота. Рубаха на ней была белая, подпоясанная под плоской грудью черной лентой. Пальцы на руках и босых ногах кривые, словно срослись неправильно после многочисленных переломов. На запястье левой руки тонкий серебряный браслетик в виде изогнутой тонкой рыбки, норовившей укусить свой хвост. Вслед за старухой ходила сука палевого окраса. Темное вымя с длинными и более светлыми сосками сильно обвисло. Пока мы разговаривали, собака приблизилась ко мне и осторожно обнюхала.

Арадму объяснил Зудиди, кто я и что мне надо, сразу попрощался и пошел к своим работникам, которые ждали с грузом на улице у ворот. Я дал старухе гин бронзы.

Хозяйка постоялого двора сунула его за черную ленту и спросила жестами, не хочу ли я есть?

— Да, — ответил я на шумерском. — Дай свежего мяса, хлеба и финикового вина.