Вечный капитан

Остальное отдам их матери. Утром я организовал торговлю вином, которое расходилось очень хорошо, потому что цену установил божескую, и, оставив за старшего Джона, умевшего считать лучше всех, пошел в замок.

Ранульф де Жернон, граф Честерский, играл в шахматы со сводным братом Вильгельмом де Румаром, лордом Болингброком. Мне пришлось подождать, пока он выиграет.

– Скучно с тобой играть! Я бы с другим за это время три партии сыграл! – рассерженно заявляет лорд Болингброк, вставая из-за шахматного столика. Увидев меня, радостно произносит: – Привет, Александр! Иди обыграй моего брата!

– Ты хочешь поссорить меня с моим сеньором?! – с шутливой обиженностью спрашиваю я.

Вильгельм де Румар относится к моим словам серьезно:

– Как ты мог такое подумать?! Просто мне надоело, что он все время меня обыгрывает.

– Садись, – показывает мне Ранульф де Жернон на место напротив себя.

Я опускаюсь на теплый стул, нагретый лордом, начинаю расставлять фигуры.

– Ты в Честере по какому-то делу или просто так? – спрашивает Вильгельм де Румар после того, как его брат делает первый ход.

– Привез добычу на продажу, – отвечаю я, делая ответный.

– Что за добыча? – интересуется лорд Болингброк.

– Вино с материка, – отвечаю я.

– Хорошее? – спрашивает он.

– На мой вкус – да, – отвечаю я и увожу слона от «вилки», которую следующим ходом собирался сделать граф Ранульф. Он хороший ученик. – Пришлю тебе бочку, скажешь мне свое мнение.

– А где ты его захватил? – даже не поблагодарив за вино, спрашивает лорд Вильгельм.

– Граф Глостерский нанял мое судно отвезти в Кан Брайена де Инсула с большим и тяжелым сундуком, а на обратном пути попалось торговое судно с вином, – как бы между прочим сообщаю о своих тесных отношениях с Робертом, графом Глостерским.

Братья переглядываются. После этого Ранульф де Жернон начинает что-то усиленно обдумывать – и попадется на мою «вилку».

– Так его! – радостно подзадоривает меня лорд Болингброк.

Граф Честерский спокойно переживает потерю ладьи. Сделав следующий ход, он спрашивает как бы между прочим:

– А что бы ты сделал, если бы у тебя отняли владения?

– Я в чем-то провинился? – спрашиваю в ответ.

– Нет, конечно! – искренне отвечает Ранульф де Жернон. – Я чисто теоретически спрашиваю.

– Если бы он был слабее, не посмел бы забрать, – говорю я шутливо, а потом, понимая, что спросили меня не просто так, говорю серьезно: – У каждого человека, даже самого сильного, есть слабые стороны, есть что-то, что ему дороже захваченных владений.

– Например? – слушая меня очень внимательно, спрашивает граф Честерский.

– Например, дети, – отвечаю я, вспомнив будущие проделки американских потомков англо-норманнского графа.