Вечный капитан

Человек десять курухов, залитые кровью, еще стояли зажатые между двумя фалангами, но было ясно, что продержатся недолго, а остальные или валялись мертвыми и тяжелораненными на земле, или мчались со всех ног к джунглям и дальше.

Я сорвал пучок травы, стер им кровь с лезвия сабли. Доспех спереди тоже был испачкан кровью так, будто макал в нее макловицу (кистью для побелки) и размашистыми жестами красил стену, заляпывая все вокруг, но чистить его будет слуга. Спрятав оружие в ножны, я развернулся и пошел вверх по склону к дереву с широкой кроной, на многих ветках которого были привязаны разноцветные ленточки и веревочки.

По пути мне попался Сарама. В сравнение со мной командир жреческой стражи выглядел чистюлей. Дерзость в его взгляде исчезла.

— Ты победил! — произнес Сарама с малой толикой заискивания.

— Странно, что вы не сделали этого сами с таким слабым врагом, — небрежно молвил я.

— Я пошлю гонца в Мелухху, чтобы сообщил о нашей победе, — сказал он.

— Не надо, — отмахнулся я. — Сейчас соберем трофеи и пойдем все вместе.

— Разве мы не будем преследовать курухов?! — удивился командир жреческой стражи.

— Гоняться всей армией по джунглям за маленькими отрядами?! — изобразил и я удивление. — Мы потеряем из-за болезней и несчастных случаев больше солдат, чем уничтожим врагов.

На самом деле я не собирался уничтожать всех курухов. Тогда у мелуххцев пропадет нужда во мне и, как следствие, желание платить дань. К тому же, продолжительное пребывание шумеров в джунглях, действительно, приводило к небоевым потерям. Это была не их страна, не их климат.

Мы уничтожили около двух тысяч вражеских воинов. Наши потери составили сто сорок человек. Из них шумеров и эламитов было всего шестнадцать.

К моему большому удивлению, сбежали не все мелуххцы, на поле боя остались около сотни. Правда, у меня было подозрение, что они сперва пробежались до джунглей, посмотрели оттуда, как мы рубимся, а когда поняли, что побеждаем, вернулись. Доказательств у меня не было, так что сочли их героями и выдали полагающиеся доли от добычи. С курухов нечего было брать по большому счету. Мне принесли всего одну ценную вещь — золотой медальон в виде сидящего тигра с рубиновыми глазами. Цепочка была тонкая, изящная, явно мелуххской работы. Наверное, раньше принадлежала богатому горожанину. Прочее барахло меня не интересовало. Трофеи разделили быстро, отложив десятую часть козлиных шкур, щитов, копий, топоров и кинжалов, самые плохие, для жрецов. Уверен, что жрецов, как и меня, они не заинтересует, но договор есть договор.

Погибших шумеров, согласно их обряду, похоронили в круглых ямах в позе эмбриона, а эламитов и мелуххцев — сожгли в деревенских хижинах, в которые добавили валежника. По слухам, курухи своих покойников поедали.