Вечный капитан

Точнее, брали в долг у писца под следующую зарплату.

Лодку мою командир гарнизона продать пока не сумел. Самое забавное, что продавал в храме богу Птаху. У египтян храм — не только религиозный, но и деловой центр. В нем заключаются крупные сделки. Мелочевкой торгуют на рынке — небольшой площади за воротами, выходящими к волоку. Там рано утром собираются продавцы и покупатели. Судя по показаниям солнечных часов, будто бы позаимствованных в Шумере (или наоборот?), часам к девяти утра, самое позднее к десяти, рынок прекращает работу.

Вопрос о том, кто у кого позаимствовал — Египет у Шумера или наоборот — появился у меня не просто так.

Глядя на египтян, слушая их речь, мне все время казалось, что передо мной «черноголовые», разговаривающие на шумерском языке, испорченном настолько, что я не сразу угадал его. Египтяне и шумеры явно были родственными народами. Может быть, одна группа расположилась в Двуречье, а другая — на берегах Нила, смешавшись с местным населением и переняв часть их языка и обычаев. Или было вторичное перемещение из одной зоны в другую, тем более, что в обоих случаях оседали на берегу большой реки в жарком климате. Если это так, то, скорее всего, десант отправился из Египта и увез пиктограммное письмо и память о пирамидах, самые первые из которых, о чем я читал и смотрел фильмы в двадцать первом веке, были построены не землянами. Слишком низок был их технический уровень для возведения таких сооружений. Им поздние, более примитивные пирамиды и те давались с трудом, а шумеры и вовсе ограничились убогими зиккуратами. Явно просматривалось инопланетное вмешательство, о чем повествовали и шумерские мифы."

"В ожидании каравана из Пунта, первую половину дня, пока не жарко, я проводил в прогулках по окрестностям, охоте на уток на Горьком озере и рыбалке в море.

Заодно охота и рыбалка помогали делать более разнообразным мое меню. После сиесты, которая здесь обязательна для всех, даже для рабов, общался со стражниками, изучая египетский язык. Как иностранцы, они знали этот язык в облегченной форме, поэтому быстро научился понимать их, а они — меня. Иногда играл с ними во что-то типа шашек. Прямоугольная доска была расчерчена на тридцать три белые и черные клетки. Фигурки напоминали шахматные пешки, у каждого по шесть, девять или двенадцать, как договорятся. Ходишь согласно выпавшему на двух костях, которые, как и у шумеров, пирамидальные, только две вершины черные, а две белые. Какие цвета сверху, на такие клетки и передвигаешь свои фигурки. Можешь сделать два хода одной шашкой или по одному двумя. Зашел на поле, занятое вражеской — убрал ее с доски. Выигрывает тот, кто первым дойдет до противоположного конца доски. Вроде бы простенькая игра, а сколько в ней вариантов.