Вечный капитан

За время ожидания судна и плавания до Мен-Нефера я сильно пополнил словарный запас и напрактиковался в разговорной речи. Понимаю еще не все слова, среди которых много семитских, особенно связанных с лошадьми, но смысл фразы угадываю быстро. Как научил меня опыт овладения многими языками, для общения хватает пары сотен слов и непрошибаемой уверенности, что ты говоришь правильно.

— Я сказал, что очень хороший колесничий, — поправляю его.

— И с лошадьми умеешь управляться, не боишься их? — язвительно спрашивает Синухет.

— Умею даже ездить на них верхом, — отвечаю я.

— Это умеет каждый дикарь, — пренебрежительно произносит он.

— Зато не каждый культурный египтянин, — вставляю я ответную шпильку.

Я заметил, что египтяне побаиваются лошадей и потому не любят их, даже не используют, как вьючных животных. Этим они напомнили мне китайцев.

— Тут ты прав, — вдруг соглашается со мной начальник учебного центра и предлагает: — Давай посмотрим, что ты умеешь.

Учебный центр — это я так назвал учреждение, которое занимается обучением будущих колесничих и в которое меня привел капитан судна, на котором я приплыл сюда, старший брат Синухета.

Наверное, рассказал, как метко я бил уток в Дельте, обеспечивая пропитанием весь экипаж, потому что начальник центра с неподдельным интересом смотрел и на мой лук, и на то, как я с ним управляюсь. Тир для лучников длиной шагов сто двадцать. Шесть мишеней — узких снопов из папируса, прикрепленных к стене из мягкого известняка. Судя по отметинам на стене, для многих мишени оказывались маловатыми. Я становлюсь напротив третьей справа, неторопливо достаю легкие стрелы, ловко втыкая их наконечником в утрамбованную, красновато-коричневую землю. Почему-то именно этот элемент подготовки к стрельбе производит на египтян самое сильное впечатление. То ли считают более рациональным доставать стрелу из колчана и сразу стрелять, то ли им кажется очень сложным воткнуть стрелу в землю одним движением так, чтобы не упала."

"— В какую именно часть мишени надо попадать: в «голову» или «туловище»? — задаю я уточняющий вопрос.

— В любую, лишь бы попал, — благосклонно разрешает Синухет.

Я долго разминаю руку, натягивая и отпуская тетиву, держу паузу, чтобы нагнать напряжение и потрепать нервы ему, пятерым его помощникам и паре десятков подростков-курсантов, судя по дорогой одежде, выходцев из богатых семей, которые насмешливо переговариваются, обсуждая наряд «дикаря».

После чего медленно беру первую стрелу. Дальше всё делаю быстро. По меркам египтян, очень быстро. Шесть резких и частых хлопков тетивы по кожаному наручу — шесть стрел летят каждая к своей мишени, втыкаясь точно в центр ее, начиная с крайней левой от меня и заканчивая крайней правой.