Вечный капитан

Хозяйская и детская спальни находились через двор, на первом этаже противоположного крыла. Первая — в левой части. В ней не было ни души. Почти половину комнаты занимала большая деревянная кровать с ножками в виде конечностей какого-то парнокопытного. Думаю, быка. Спальня — это место, где обзаводятся рогами. Пол застелен ковром, а не циновками, как принято у египтян, даже богатых. У стены два деревянных ларя, покрытых красным лаком. Я видел такие в Мен-Нефере, но там ли их делали, здесь ли, или где-нибудь в другом месте — не знаю. В одном лежали постельные принадлежности из льняной ткани, в другом — одежда, мужская и женская.

Вывалил содержимое обоих ларей на пол, но драгоценностей не нашел. В детской спальне, расположенной в правой части крыла, большей, находились две молодые женщины, одна лет двадцати с небольшим, вторая — семнадцати-восемнадцати, обе кареглазые брюнетки в рубахах из тонкой розовой льняной ткани и с золотыми сережками в ушах и браслетами на запястьях, и пятеро детей, три девочки и два мальчика. Старшему было лет семь, и он носил кожаный пояс с полоской ткани в красную и синюю клетку, закрывавшей пах, а остальные дети были голыми. Мужа и отца с ними не было. Наверное, как и положено настоящему мужчине, прячется где-нибудь в доме или во дворе. Я показал жестами обеим женщинам, чтобы снимали драгоценные висюльки и отдавали мне. Судя по всему, город возьмем без боя и трофеев, так что не придется сдавать добычу и получать всего часть ее обратно."

"Старшая женщина быстрее освободилась от символов богатства. Она была стройнее, красивее и без усиков, как у младшей. Забрав драгоценности и у второй, я показал жестами первой, чтобы шла в хозяйскую спальню.

Там она остановилась у кровати, обернулась и посмотрела на меня с радостной обреченностью. Есть женщины-жертвы, которым нравится грубый, жесткий секс, причем они не мазохистки в чистом виде. Им вставляет не столько физическая боль, сколько моральная, когда их душу, принципы, внутренний мир ломают через колено. Им потом нравится собирать и складывать окровавленные осколки и реветь от горя и счастья одновременно. Я встал так, чтобы видна была входная дверь — вдруг муж решится забодать меня?! — взял женщину за густые волнистые жесткие волосы на загривке, наклонил к кровати. Рубаха натянулась, четче обозначив округлые ягодицы. Я задрал подол на спину, открыв их и промежность, заросшую густыми курчавыми черными волосами так, что не сразу нашел, куда засовывать. Влагалище было мокроватое, но женщина все равно вскрикнула и сильнее прижалась грудью к кровати. Затем стонала глуше. Не от боли, судя по стремительно увеличивавшемуся количеству смазки. Кончала быстро, каждые секунд десять, и коротко, каждый раз всхлипывая надрывно.