Вечный капитан

В первом были серебряные шекели в количестве четыреста двенадцать штук, во втором — семнадцать золотых колец весом в дебен каждое. Мне достанутся две трети добычи, а остальное будет поделено между членами экипажа. Исходя из цен на медь и «круглые» суда, каждый матрос получит примерно равное содержимому сундука.

Глава 30

Весть о захвате нами угаритского судна стала чуть ли не общегородским праздником. Каждый сознательный гражданин Тира счел своей обязанностью сходить в порт и посмотреть на трофей. Мне даже показалось, что некоторые сдерживали непреодолимое желание плюнуть в него.

Уж больно угаритцы насолили тирским купцам, захватывая суда, которые пытались нарушить их монополию на торговлю с Саламисом. Правда, это не помешало содрать пятнадцатипроцентный налог с проданного судна, груза и рабов. Покупатели нашлись быстро, потому что цену я не заламывал, а шкуры отдал и вовсе дешево, потому что местный рынок был насыщен поставками от кочевников. Особым спросом пользовались рабы. У меня сложилось мнение, что иметь раба-угаритца является чем-то типа медали «Жизнь удалась!». Каждый матрос «Альбатроса», получив свою долю, стал, по его мнению, сказочно богат. Никто из них даже не заикнулся о зарплате, которую по договору я обязан был выплатить после возвращения в Тир.

— Получили даже больше, чем за купеческий караван! — высказал общее мнение ахейцев их предводитель Эйрас. — Мы готовы и дальше служить тебе!

— А вернуться к семьям не хотите? — спросил я.

Задал этот вопрос не просто так. Начиналась зима. В это время года местные судовладельцы ставили суда на прикол, то есть, вытягивали на берег, сушили, чистили от наросших водорослей и ракушек, чинили, чтобы по весне с новыми силами вернуться к зарабатыванию денег.

В отличие от них я почти весь сезон просидел на берегу, поэтому не собирался пока отдыхать. Цены на многие товары местного производства упали, потому что вывозить морем некому, а по суше много не увезешь. Я решил купить их и попробовать продать на тех самых островах, на которые остались семьи ахейцев.

— Хотим, но не с пустыми руками, — ответил Эйрас.

Мне казалось, что руки у них уже не пустые, но мое представление о чужом богатстве тоже отличается с представлением о собственном.

В рейс снялись в середине декабря. Дул свежий северный ветер, поднимая волну высотой метра два. Для привыкших плавать на галерах вдоль берега ахейцев и тирцев это был жуткий шторм. Не возроптали только потому, что надеялись на богатую добычу. Несмотря на мои слова, что идем чисто по торговым делам, никто не сомневался, что обязательно захватим какое-нибудь судно. И это при том, что зимой в море не выходят ни только финикийцы, но и все жители Средиземноморья.