Вечный капитан

Шестая угловая башня вместе с обломками стены валялась у северного подножия холма. Часть обломков разобрали и перетащили камни и кирпичи наверх, чтобы сложить новую башню и стену, но успели возвести всего метра два. Заметным отличием от других финикийских городов являлись заостренные зубцы на крепостных стенах. К таким же, как у соседей, прямоугольным зубцам сверху прилепили треугольные навершия, не имеющие по нынешним временам никакого практического смысла, разве что смотрятся оригинально. Из-за крепостных стен были видны две башни высотой метров двадцать, стоящие в центре города.

Как мне сказали, это местные храмы. На верхушке одного из них, посвященного богу бури, ночью разводили костер, превращая в маяк, который помогал местным рыбакам и морякам найти путь домой.

Правил Угаритом Аммистамру. Как рассказал Тушратт, правителю немного за сорок. Резок, груб, напорист, хитроват, недалек — типичный набор местечкового диктатора. Мне почему-то сразу вспомнился президент Белоруссии Лукашенко. Предполагаю, что Аммистамру тоже учит своих крестьян, как копать… даже не знаю, что тут у них вместо бульбы.

Предыдущим правителем был его отец Никмадду и после него будет сын с таким же именем, а потом внук Аммистамру. Так и чередуют эти два имени, причем без номеров, а при надобности с прилагательным «старый» или «молодой». Наверное, чтобы населению было легко запоминать имя правителя и в то же время так же легко различать их.

Угаритцы, кончено, знали о нашем приближении. Шли мы вдоль берега и только днем. На ночь галеры вытаскивали на сушу. Весть о нашем флоте летела впереди нас, но никто, кроме меня, не знал, куда направляемся, а я говорил, что вместе с племенами пустыни собираемся напасть на Та-Кемет.

К Угариту мы подошли в конце дня и встали якобы на ночевку. Мои воины сразу рассыпались по припортовой слободе и окрестностям, в надежде разжиться чем-нибудь. Добыча была мизерной, потому что местные жители попрятались со всем ценным за крепостными стенами. На берегу моря осталась только пара старых, рассохшихся, рыбачьих лодок.

К нашему прибытию угаритцы отнеслись без особого страха. Мимо их города много кто проплывал по морю и проходил по суше, но только очень большие и сильные армии, как египетская и хеттская, заставляли угаритцев становиться данниками, причем без боя.

Им привычнее было откупаться, чем воевать. Толпу морских бродяг всерьез не принимали. То, что я успел проредить их флот, в зачет не пошло. Горожане то ли из любопытства, то ли из вежливости собрались на стенах, понаблюдали, как мы устраиваемся на ночь, может быть, посожалели о захваченном нами барахле в брошенных домах слободы, и разошлись по своим делам, оставив нас на попечение стражи.