Вечный капитан

В итоге шумный и грозный с виду вал затормозил, а потом и вовсе остановился, превратившись в свалку колесниц, в которой с треском ломались кузова, рвались постромки, ржали от боли лошади, орали люди…

Минут через двадцать вал схлынул, оставив перед нами широкую полосу из поломанных колесниц и убитых или тяжелораненных лошадей и людей. Уцелевшие колесницы, не более трети, улепетывали, огибая шеренги своих пехотинцев. Зуб даю, больше они в атаку на нас не пойдут. И не только здесь.

— Лучники, вперед! — скомандовал я, а когда они врассыпную заняли места перед фалангой, отдал второй приказ: — Пикинеры, встали!

Теперь первые три шеренги держали пики на весу параллельно земле, прижав древко правым локтем к телу.

Четвертая шеренга была запасной, поэтому держала пики наконечником вверх, а при ходьбе несла на плече.

— Вперёд! — крикнул я и махнул рукой трубачам и барабанщикам.

Музыкальное сопровождение, точнее, какофония из громких звуков — обязательная составляющая нынешних сражений. Не победим, так потанцуем.

Фаланга двинулась вразнобой, фланги сперва отстали, но потом подтянулись, выровняв строй. Впереди был завал из колесниц и трупов, на преодолении которого строй опять нарушился, развалившись на небольшие группы.

На месте вражеского полководца я бы ударил именно в этот момент. Он упустил возможность. Может быть, из-за отсутствия военного таланта, но, скорее, из-за непослушания подчиненных. Моя легкая победа, быстрый разгром отряда колесниц и вид надвигающихся рядов, ощетинившихся длинными пиками, сломил моральный дух вражеских воинов. Тем более, что половину их, если ни больше, составляли данники хеттов, которым было глубоко плевать на судьбу империи. Более того, многие, как догадываюсь, даже обрадовались, увидев, как громят их угнетателей.

Я как раз пытался перебраться на колеснице через завал из трупов, поэтому не сразу заметил движение во вражеских рядах. Мои лошади испуганно фыркали, почуяв свежую кровь, и не хотели идти по человеческим телам, пока не подогнал их сильными ударами. Переехав на кренящейся с борта на борт колеснице через препятствие, вдруг увидел, что вражеские армия резко сократилась — исчезли отряды, стоявшие на флангах. То есть, они исчезли только из вида, покинув строй и двинувшись вслед за уцелевшими колесницами.

Крошась на флангах, хеттская армия быстро уменьшалась, а потом и центр развернулся и дал дёру, роняя щиты и копья.

— Стой! — крикнул я.

Мой приказ утонул в грохоте барабанов и реве труб. Если кто-то и услышал, то проигнорировал. Вид удирающих врагов породил инстинктивное желание догнать и добить. Первыми, издавая победные крики, побежали лучники, не обремененные тяжелыми доспехами и щитами, и поскакали наши колесницы, ехавшие на флангах.