Вечный капитан

Шестеро щитом к щиту отбивались от моих воинов короткими копьями и пятились по улице, которая шла вдоль крепостной стены. Щиты у них были хеттские, с вырезами по бокам. Вдоль этой стены я забежал к стражникам на левый фланг — слабое место шеренги, если левофланговый не левша. Этот был правшой и пострадал первым. Я ударил как-то чересчур замысловато, собираясь за раз прикончить, а в итоге всего лишь перерубил неглубоко ключицу. Опустив щит, стражник повернул ко мне голову — и в этот момент вторым ударом я снес верхнюю ее часть. Вместе с ней слетел и высокий кожаный шлем с основой из бронзовых, вроде бы, полос.

Следующего рубанул немудрено, сверху вниз по такому же кожаному шлему. Наверное, шлем был набит шерстью, потому что клинок пошел вязко, но это не спасло стражника. Сразу опустив щит и выронив копье, он как бы присел, а потом откинулся назад, мне под ноги. Когда я встал ему на грудь, чтобы удобнее было рубануть следующего, она прогнулась, и из легких со свистом вырвался воздух. Четвертого и пятого добили мои воины.

— Возьмите их щиты и оружие, станьте здесь шеренгой и держитесь, пока не придет подмога! — приказал я своим семи воинам с маленькими круглыми щитами и мечами, а сам пошел к воротам, где шла рубка с уцелевшими во время вылазки.

Сразу выделил воина в бронзовом шлеме, поблескивающем даже в лунном свете. Темная щетка из конских волос на шлеме напоминала петушиный гребень. Доспех на воине был чешуйчатый. Вооружен мечом из нержавеющего железа, который тоже отсвечивал, хотя не так ярко, как шлем. Видимо, это старший командир. Сражался толково. Несмотря на отсутствие щита, ловко отбивался от двух моих воинов и даже контратаковал, пока, правда, безрезультатно.

— Он мой! — крикнул я своим воинам, становясь между ними и врагом."

"У меня тоже нет щита, так что мы на равных, если не считать, что мой доспех-бригандина немного надежнее, чем его чешуйчатый. Я легко отбил его меч плашмя лезвием сабли и кольнул коротко в район шеи. Удар достиг цели, но ранил легко. Каркемишский командир отшатнулся и резко рубанул в ответ. Уклоняясь от вражеского меча, я зашагнул за его правую руку и отсек ее выше локтя, выше бронзового наруча. Вражеский командир вскрикнул, причем скорее удивленно, чем от боли.

У многих людей вера в собственную непобедимость и неуязвимость исчезает только в момент смерти. Особенно, если им нашептали жадные жрецы или предсказатели, что проживет долго и умрет в своей постели. Может, кому-то и каменная мостовая — постель. По крайней мере, этот упал на нее после второго моего удара, косого, рассекшего его тело от правого плеча у шеи до грудины. От булата не спас и чешуйчатый доспех.

Перед смертью вражеский командир произнес тихо одно слово, то ли призывая, то ли прощаясь.