Вечный капитан

Видимо, Дарий предполагает, что сражение будет идти на правом фланге и в центре, где ему удобнее, что Александр не поведет свою конницу по пересеченной местности на склоне горы. Еще левее и нависая над нашим правым флангом, на поросших лесом, крутых склонах, прячутся легковооруженные такабара, набранные из горных племен. Как понимаю, они должны будут напасть на нас с фланга и тыла, когда пойдем в атаку. Дисциплинированностью такабара не отличаются, поэтому наша разведка легко обнаружила их и предупредила царя Александра.

Македонская армия построена, как обычно. На левом фланге под командованием Пармениона фессалийская и наемная конница при поддержке легковооруженных фракийцев и иллирийцев.

Вначале фессалийцы были на правом фланге, но, видимо, Александр Македонский увидел, что напротив него мало врагов, и, не привлекая внимания, за спинами фаланги, перебросил к нам. Скифская ила движется, можно сказать, по пляжу. Крайние левые мои бойцы едут там, где набегающие низкие волны добираются до лошадиных копыт. У нашего фланга приказ стоять насмерть, не дать врагу прорваться и зайти в тыл фаланге. То есть мы должны принять главный удар и продержаться, пока наш центр и правый фланг проломят оборону противника. В центре македонской армии стоит фаланга под командованием Кратера, а перед ней россыпью лучники и пращники. На правом фланге под командованием царя Александра — македонские гетайры и гипасписты, привычные к войне в горах, на пересеченной местности. Одна ила выделана для отражения атаки такабара.

Вторая половина дня, небо чистое, ярко светит солнце, но не жарко и не холодно. Ноябрь — самое лучшее время года в этих краях. Вода в море, как по мне, еще теплая, градусов пятнадцать.

Я успел искупаться утром на удивление всей македонской армии. Они не понимают того счастья, которое испытываешь, когда выходишь из холодной воды. А бодрит как! До сих пор помогает справляться со страхом. Я легонько бью шпорами по бокам коня, подгоняя. Это не первое его сражение, знает, что будет дальше, поэтому постоянно замедляет шаг, а вслед за ним и остальные лошади первой шеренги Скифской илы, из-за чего мы начинаем отставать от фессалийцев. Впрочем, мы самые крайние, никто этого не замечает. Все смотрят вперед, на персидскую кавалерию, которая, осыпав нас тучей легких стрел, отправленных по навесной траектории с расстояния метров триста пятьдесят и не нанесших особого вреда, стремительно переправляется через реку. Точнее, через очень широкий ручей, потому что в самом глубоком месте коню по брюхо. У меня со словом «персидский» ассоциируется в первую очередь «ковер», а во вторую — «сирень». Слово «кавалерист» пока не прилипает. Может, потому, что не уважаю их, не считаю достойными противниками.