Вечный капитан

Жители этой части Азии воюют, пока хватает эмоционального заряда. Они запросто, на порыве, могут стать смертниками, но вот на продолжительное сражение не способны. У эмоций есть закономерность: если сильно напрягать, то быстро сменяются на противоположные. Главное — выдержать первые минуты боя, пока у врага отвага не сменится на трусость. Вдобавок имеют большие проблемы с дисциплиной. По отдельности бывают хорошими воинами, а вот вместе превращаются в отару баранов, которая бездумно несется в атаку вслед за вожаком-козлом или так же бездумно удирает, потеряв его."

"Я достаю лук и, когда до переднего всадника остается метров двести пятьдесят, стреляю в него.

Страх сразу уходит, и вместо него меня накрывает горячка боя, в которой реальность распадается на отдельные яркие кадры. Судя по позолоченным шлему, пластинчатой броне и алому плащу, развевающемуся на скаку, это старший командир, может быть, какой-нибудь сатрап. У царя царей Дария сатрапов, как у дурачка фантиков, так что, скорее всего, не заметит гибель одного. Стрела и персидский командир встречаются метрах в двухстах от меня. Потерю скорости первой компенсирует несущийся галопом конь. Стрела пробивает броню в районе грудной клетки и влезает наполовину. Этого достаточно, чтобы прошить тело насквозь. Перс еще скачет, не понимая, что уже отжил своё. Наверное, тоже в боевой горячке и не чувствует боли. Я выпускаю еще две стрелы, сбиваю двух командиров победнее, в обычных доспехах, после чего быстро засовываю лук в сагайдак, который откидываю за спину, и беру копье, лежавшее на крупе коня, прижатое коленом к передней луке."

"Ближний перс от меня уже метрах в двадцати. Я отчетливо вижу морду его лошади, защищенную кожаным шанфроном, а вот всадник кажется мне темным пятном, которое держит копье с длинным, сантиметров тридцать, железным листовидным наконечником, надраенным до блеска.

Мне чудится, что, если упущу этот наконечник из вида, он окажется в моем теле. Когда мы сближаемся, я поднимаю щит, готовясь отразить прямой удар с замахом над плечом, и направляю копье в живот врага. Конь перса шарахается вправо, чтобы не столкнуться с моим. Лошади — не люди, биться грудь в грудь не умеют и не хотят. Длинный надраенный наконечник только цепляет край моего щита, а мое копье и вовсе проходит мимо. Я сразу отбрасываю свое, потому что в толкотне, которая образовалась из-за навала персов, толку от него мало. Да и никогда я не был силен в поединках на копьях. С саблей управляюсь лучше. Прикрывшись щитом от предполагаемых ударов слева, тут же срубываю оказавшегося справа от меня перса в странном бронзовом шлеме в виде бычьей головы с настоящими рогами, словно проросшими через металл. Такое впечатление, что перс бодаться сюда прискакал.