Вечный капитан

Александр Македонский не стал выяснить, кто именно убивал и калечил греков, а наказал сразу всех горожан, отдав Персеполь, за исключением дворцового комплекса, на разграбление, безжалостное и беспощадное.

Скифская ила вошла в город одной из последних. На наше счастье почти половина армии под командованием Пармениона пришла еще позже. Богатые кварталы к тому времени были уже заняты македонцами, конными и пешими, а бедные окраины — наемниками. Первое, что бросилось мне в глаза — свергнутая с постамента и разбившаяся на три части, мраморная статуя какого-то царя.

Позже я узнал, что это был Ксеркс, когда-то захвативший и разграбивший Афины. За что и покарали его статую. Видимо, взыграло чувство мести, взлелеянное за полторы сотни лет. Улицы были широкие, пересекающиеся под прямым углом и разбивающие город на прямоугольные кварталы, не считая примыкающих к подножию горы Рахмат, возле которой он построен, где природа вносила поправки в любовь жителей к правильным фигурам. Под улицами проходили водопровод и канализация. Вода была проведена почти в каждый дом, что большая редкость по нынешним временам. Как мне сказали, на склоне горы сооружено большое водохранилище глубиной шестьдесят метров, куда собирают воду весной, во время таяния снега в горах, и потом расходуют в жаркие, засушливые месяцы. Даже это водохранилище не спасает город весной от затопления, поэтому все постройки в нем на высоких — от двух метров — фундаментах-платформах."

"Персеполь не так велик, как Вавилон, но, если можно так сказать, богаче на душу населения. Жившие бедных районов внутри крепостных стен были бедны только в сравнение со своими соседями из центральных кварталов.

В сравнение с пригородами, где жили настоящие бедняки, они выглядели середняками, причем крепкими. По крайней мере, в том дворе, который занял я, жил торговец лошадьми, явно не из первых, но в его конюшне стоял прекрасный рослый конь-трехлетка караковой масти: корпус, грива и хвост черные, но от вороной отличается золотистыми подпалинами на морде, в подмышках и паху. Был жеребец из Нисейской долины в Мидии — главного нынешнего центра коневодства. Мидяне сейчас хвастаются, что переняли науку коневодства у самих хеттов, но не помнят, кто это такие и куда делись. Говорят, такой конь может обходиться два дня без воды и скакать неделю по сто двадцать километров в день. Само собой, я забрал этого жеребца себе, назвав его Персеполем. Самого барышника, его трех жен и восемнадцать детей разного возраста в первый же день продали в рабство. В его доме и так мало места и еды, чтобы еще и такую ораву там держать. Скифская ила на этот раз разместилась на одной улице и очень плотно, по восемь человек на двор.