Вечный капитан

Будущее за копейщиками, лучниками, сержантами, которые будут служить круглый год, а не два месяца, получать деньги от короля и оставаться верными ему и только ему, пока будет платить им. Будущее за дисциплинированным войском, четко выполняющим приказы командира, а не за неуправляемой вольницей, в которой каждый считает самым главным себя. Рыцари — это красиво, но в наше время затраты на них уже слишком превышают пользу от их действий на поле боя. Война ведется не для хвастовства, а для победы. Надо уничтожить как можно больше врагов с как можно меньшими потерями.

А как это будет сделано — красиво или не очень — не важно.

К ночи мы добрались до наживки, заготовленной Вильгельмом Ипрским, графом Кентским. Уверен, что ему уже сообщили о передвижении моего отряда. Наверное, потирает руки от удовольствия, представляя, как ловко обхитрил меня. Самый верный способ оказаться в дураках — считать себя самым хитрым.

Я не пошел резать спящих лондонцев, предоставил Джону руководить операцией. Он не хуже меня знает, что и как надо делать. Вместе с маркизом Генрихом и другими рыцарями завалился спать под охраной оруженосцев и слуг.

Дождь к ночи перестал. В лесу, где мы остановились, было сыро и зябко. А в Португалии сейчас слишком жарко.

— Когда мы нападем? — спросил меня Генрих, которому не спалось.

— Мы не будем нападать, — ответил я. — Утром мы проверим, как мои подчиненные выполнили мой приказ.

На рассвете прибыл посыльный от Джона с сообщением, что все прошло удачно. Мы поскакали к лагерю лондонцев. Там мои валлийцы уже заканчивали шмонать трупы и паковать трофеи. Три сотни тел с перерезанными глотками лежали в лужах крови. Зрелище не для слабонервных.

Генрих и его рыцари немного побледнели.

— Мы без потерь уничтожили более чем вдвое превосходящего противника. Теперь у нас на триста врагов меньше, — сообщил им. — На войне цель оправдывает средства.

Анжуйцы воздержались от комментариев. Может быть, потому, что боялись не справиться с позывами к рвоте.

К нам подвели оставленных в живых по моему приказу десятерых лондонцев. Их командир — мужчина лет тридцати трех, рослый, с туповатым выражением давно не бритого лица, — был в кольчуге.

— Ты — рыцарь? — спросил я.

— Нет, — ответил он и, видимо зная, какая судьба его ждет, торопливо и жалобно вымолвил: — Меня заставили ее надеть, я не хотел…

— Кто заставил? — поинтересовался я.

— Граф Вильгельм, — ответил командир.

Это было в духе графа Кентского.

— Снимай ее и больше не надевай, даже если прикажут, — сказал я."

"Мы отъехали от лагеря лондонцев к тому месту, где мои ребята готовили на кострах завтрак — варили в котлах мясо черно-белого бычка, шкурой которого накрывали арбу, нагруженную трофейным оружием.