Вечный капитан

Я дал им в долг отнятые у них доспехи и оружие и по верховой лошади. После похода рассчитаемся. Если выживут в бою.

С час назад мы миновали Эстремос. Горожане смотрели на нас с крепостных стен и, наверное, благодарили бога, что мы направляемся дальше. В башне над северными воротами стоял алькальд, тот самый, из сакалиба. Видимо, ему простили захват города неверными. Наверное, наш разгром погони произвел впечатление на принимавшего решение о судьбе алькальда.

Я со своей свитой подъехал поближе к воротам, поздоровался с алькальдом и спросил:

— Не хочешь присоединиться к нам?

— А куда вы направляетесь? — спросил он в ответ.

— В окрестности Бадахоса, — ответил я. — Говорят, там можно взять хорошую добычу.

— В Севилье или Кордове больше возьмешь, — посоветовал он.

— Когда-нибудь и туда сходим, — пообещал я.

— Тогда я к тебе и присоединюсь, — сказал алькальд. — А на Бадахос не могу, там мой господин.

— Как хочешь! — произнес я и поскакал догонять свой отряд.

К вечеру добрались до городка Элвас. Он тоже располагался на холме, бедные дома внизу, богатые — вверху, но был больше Эстремоса и укреплен лучше.

Жители приготовились к обороне. Уверен, что они знают, что случилось с их соседями, поэтому усилят караулы. Времени осаждать их у нас нет. Бадахос менее чем в дневном переходе отсюда. Наверняка халиф наскребет тысяч пять воинов, чтобы наказать зарвавшихся неверных. Сколько ему потребуется времени на сборы — вопрос на засыпку. Я вспомнил Бридпорт и решил попробовать и здесь решить дело без штурма.

— Карим, смогут жители Элваса заплатить тысячу золотых монет? — спросил я своего родственника.

— И даже больше, — ответил он.

"

"— Поговори с их алькальдом, расскажи, кто я такой и как быстро взял Эстремос, и предложи откупиться от осады за тысячу двести мараведи, — попросил я. — Можешь сбавить до тысячи и даже до восьмисот, только не быстро, поторгуйся, иначе откажутся платить.

— Я знаю, как надо, — заверил меня Карим.

Он поскакал к городским воротам, оббитым широкими листами ржавого железа. На башне над воротами стоял алькальд — тучный пожилой мужчина среднего роста, одетый в короткую кольчугу поверх халата, который был в вертикальную бело-зеленую полоску.

Последовал разговор, многословный, с яростной жестикуляцией с обеих сторон. Алькальд отрицательно мотал головой и делал вид, что сейчас уйдет. Карим тоже несколько раз разворачивал коня, собираясь уехать, но потом возвращался. Постепенно говорить стали тише и спокойнее. Алькальд ушел с башни минут на пятнадцать. Вернувшись, произнес длинную гневную тираду в адрес правоверных, которые служат врагам аллаха, а потом совершенно другим голосом, холодным и расчетливым, короткую и содержательную.