Вечный капитан

У остальных простые кольчуги, часто без капюшона и с короткими рукавами, и примерно у половины еще и шоссы — кольчужные штаны. Большая часть лошадей тоже без доспехов, а у тех, что имели, в основном кожаные.

Увидев мой отряд, рыцари построились в линию, намериваясь, видимо, сразу броситься в атаку. Нашлись трезвые головы и уговорили дождаться пехоту. Я тоже решил дождаться их пехоту, чтобы решить с их отрядом за один раз. Некоторые битые быстро умнеют, делают правильные выводы из своих ошибок. Их пехота построилась в четыре шеренги. Арбалетчики стояли в первой.

Арбалеты у них с маленькими деревянными луками, стреляют убойно на меньшую дистанцию, чем длинные луки, не далее ста метров. Я решил не ждать, когда они подойдут на нужную дистанцию, приказал сержантам выманить в атаку рыцарей.

Задача оказалась не сложной. Как только рыцари увидели, что против них легко вооруженные и защищенные всадники, сразу бросились в атаку. Их командир, сидевший на крупном гнедом жеребце, что-то закричал, наверное, попытался остановить, затем поскакал и сам. Следом за рыцарями быстрым шагом пошла на нас пехота.

Мои сержанты сразу развернулись, пролетели между раздвинутыми кибитками, которые моментально были поставлены в непреодолимую для конницы линию. По сигналу рога копейщики начали отход. Рыцари приняли их маневр за отступление и поскакали на брабантцев. Те не побежали. Пройдя между кольями, заняли позицию, присев и уперев копья в землю. По второму сигналу в дело вступили лучники. Мне нравилось смотреть, как они натягивают тугие луки, отпускают тетивы. Хлопок тетивы по кожаной защите на руке — и длинная тяжелая стрела с белым или серым гусиным оперением устремляется к цели, пробивая щит и кольчугу.

Убитый рыцарь, придерживаемый глубоким седлом, еще продолжает скакать, но из руки уже выпало копье, тело склоняется вперед или вбок, а жеребец, никем больше не подгоняемый, решает, что ему незачем бросаться на колья. Впрочем, и от табуна тоже не хочет отставать, просто перемещается в хвост. Поскольку так поступают и остальные жеребцы, лишившиеся наездников, табун останавливается перед кольями, а затем, вспугнутый бегущими сзади пехотинцами, бросается влево, роняя мертвых всадников.

Ускакавшие кони открыли пехотинцам мой отряд, а моим лучникам — их. Арбалетчики, остановившиеся было, начали падать, сраженные стрелами. Пару минут они соображали, а потом развернулись и ломанулись в обратную сторону, просачиваясь между копейщиками. Те тоже остановились, ожидая приказ. Гнать их в бой было некому, поэтому последовали примеру арбалетчиков. Грозный отряд превратился в отару баранов, обезумевших от страха, сплоченных стадным инстинктом самовыживания.

— Раздвинуть кибитки! — приказал я.