Вечный капитан

Герцог Нормандский и Аквитанский наблюдал за происходящим на поле без интереса. Как догадываюсь, турниры ему не нравились. Мне тоже. О чем и сказал герцогу:

— Детская забава для тех, кто хочет побеждать, но боится погибнуть. Скоро рыцари выродятся в турнирных бойцов.

— В детстве я мечтал стать рыцарем… — с печальной улыбкой сказал Генрих Нормандский и Аквитанский.

А я — детективом, лесником, футболистом… Хорошо, что это не случилось, потому что сбывшаяся детская мечта превращается в наказание. Я не мечтал быть моряком, но, когда впервые поднялся на борт судна, понял, что это мое.

Победили «нормандцы». На поле боя их осталось семеро. Никто не погиб, хотя несколько человек получили увечья. У многих было сотрясение мозга, плохо соображали. Впрочем, большинство рыцарей и до сражения соображали плохо. Дальше пошло взаимозачеты, кто кому должен отдать доспехи и лошадь или расплатиться деньгами. В итоге некоторые проигравшие, успевшие завалить несколько противников, пока из самих не сразили, заимели больше, чем кое-кто из стана победителей.

Когда подсчеты были закончены, вышел герольд — пожилой, солидный аквитанский рыцарь с громким и важным голосом — и торжественно объявил:

— Поединок чести! Рыцарь Бертран де Борн вызывает на бой на мечах графа Сантаренского!

Вообще-то, это я его вызвал.

Что ж, получит на одну издевку больше.

Мой соперник вышел в надраенном до блеска, большом стальном шлеме с плюмажем из белых страусиных перьев, алом коротком плаще с синей каймой, зелено-желтом сюрко поверх длинной луженой кольчуги, луженых шоссах и коротких сапожках, подвязанных вверху красными бантами. Из-за этих бантов он мне казался школьницей-переростком.

В левой руке Бертран де Борн держал каплевидный щит средних размеров, на красном поле которого были нарисованы по диагонали слева направо три шара — два зеленых по краям и желтый в середине. В правой руке у него был франкский меч длиной около метра и шириной сантиметра четыре. Смотрелся рыцарь красиво. Дамы не сводили с него глаз. Воин-поэт церемонно поклонился герцогине. Она наградила его многообещающей улыбкой.

Я вышел без щита. Под кольчугой у меня была только шелковая темно-синяя рубаха. Черные штаны из тонкой шерстяной ткани заправлены в черные сапожки.

На ремне с портупеей через правое плечо висели кинжал и сабля.

— Где твой щит? — спросил меня герольд.

— Щит придумал трус! — громко произнес я. Понтоваться так с жестами!

После этих слов Бертрану де Борну оставалось только швырнуть свой щит на землю. Без него воин-поэт выглядел не так грозно."

"Я достал саблю из ножен и отсалютовал противнику, как делали в фильмах дуэлянты девятнадцатого века. Он такого жеста не знал, но попытался повторить. Получилось неважнецки.