Вечный капитан

Мы зашли в каменный однокомнатный домишко, который служил Эвклиду одновременно офисом и складом, где я начертил грифелем на досках чертеж будущего судна. Поскольку не уверен был, что смогу решить проблему остойчивости, присущую узким судам, решил сделать не одну высокую мачту, а две пониже. Обычно высота мечты вычисляется по формуле «половина суммы длины и ширины». В моем случае это было бы девять метров шестьдесят сантиметров – слишком много для неопытного судостроителя. Я остановил свой выбор на гафельной шхуне – двухмачтовом судне с косыми парусами, в данном случае триселями – четырехугольными, неправильной трапециевидной формы, верхняя шкаторина которых крепится к гафелю – поворотной рее, и стакселями – треугольными или трапециевидными, которые ходят по штагам между грот– и фок-мачтой и фок-мачтой и бушпритом.

У шхуны первая мачта, фок, ниже второй, грота. Первую, как я помнил, ставили перед тем местом, где киль переходил в форштевень, а вторую от форштевня отделяли две трети длины судна. Не все мои термины сперва были понятны Эвклиду, потому что пришли в русский язык из голландского, английского и немецкого языков, но потом, по его подсказкам, я поменял их на греческие. Объяснил, зачем мне такой большой киль, длинный бушприт, усиленный ахтерштевень, к которому я собирался крепить баллер руля. Я не желал управлять шхуной при помощи двух рулевых весел. До разговора со мной грек был уверен, что знает о судостроении все. После разговора – что не знает почти ничего. И это я ему передал лишь часть своих знаний по предмету «Теория устройства корабля». Вообще-то, «ТУК» – та еще нудятина, но преподавал ее начальник училища Теплов, поэтому нам приходилось напрягаться. В моем случае оказалось, что не зря – позволило договориться с Эвклидом о приемлемой цене. Затем мы обсудили, сколько и какого дерева понадобиться, что придется покупать, а что можно заготовить самому. На верфях есть несколько мастерских по сушке и придаче нужного изгиба доскам. Кое-что придется покупать у них, чтобы не терять время. Я пообещал привезти лес в ближайшие дни, после чего и приступим к строительству.

После обеда на постоялый двор пришли те самые два иудея, компаньоны Мони. Узнав, что я присутствовал при его смерти, попросили рассказать подробно.

Как понял по наводящим вопросам, им кто-то уже доложил. Проверяли на вшивость. Только не понял, кого – меня или докладчика?

– Я же тебе говорил, слишком он рисковый был, – сказал один иудей другому.

Это Моня-то рисковый?! Впрочем, всё познается в сравнении.

– Дурак он был, – произнес второй и спросил: – А тебя почему не тронули?

– Потому что я и мои люди убили восьмерых нападающих, – ответил я. – Остальные решили, что добыча обойдется им слишком дорого.