Вероника

Ну что ж, Ника, твой брат взрослый человек, он сам разберется. Зови Ингу.

Оксана посмотрела вслед убегающей Нике и снова подумала о том, что хорошо бы Инге побольше общаться с сестрой. Возможно, Инга научилась бы чуткости. Удивительно! Ника стоит горой за брата, который, в сущности, не принимает ее всерьез. Еще раньше, когда Оксана теснее общалась с этой семьей, она замечала, что здесь больше внимания оказывают старшему брату. На Нику обычно шикали, как на котенка, если она пыталась заглянуть в комнату брата, где он делал уроки. Ей не разрешалось прикасаться к его вещам, брать его игрушки. При таком воспитании девочка должна испытывать по меньшей мере ревность.

А она, гляди-ка, оберегает его любовь. Что это? Слепой инстинкт родной крови или же мечта о собственной большой любви?

Глава 5

Родители вернулись через неделю. Мать выглядела довольной — посвежела, загорела. Отец тоже загорел, но был он явно чем-то не то раздосадован, не то озабочен. Мать много и громко говорила, расспрашивая их о домашних делах и рассказывая о деревне.

— А где Славик? — спросила Ника, хотя подозревала, что брат прямо с автовокзала отправился к Юле.

Мать выдержала паузу, едва сдерживая просившееся на лицо торжество, уселась на диван и объявила:

— Славик женился!

Ника, хлопая ресницами, смотрела на мать. Иногда на ту находила охота пошутить, и она, бывало, с абсолютно серьезным лицом могла выдать что-нибудь этакое.

— Мам, ты шутишь? — уточнила Ника.

— Какие уж тут шутки! — Отец махнул рукой и вышел из комнаты.

Ника услышала, как за ним закрылась входная дверь — ушел в гараж.

— Так у него в деревне невеста иди здесь? — встряла Инга. — Ничего не понимаю!

— Наш Славик всюду нарасхват, — похвасталась мать. Она находилась в прекрасном расположении духа.

В какой-то момент Нике даже показалось, что мать сейчас подскочит и выкинет что-нибудь этакое — пройдется колесом, например. Помешал ей только приход сестер Альбины и Кристины. Они толклись в прихожей, едва помещаясь там вдвоем.

— Ну что, ну как? — в унисон выдохнули они и опустились на стулья. Их свистящее от одышки дыхание заполнило паузу.

Мать торжествовала.

— Слава Богу, — степенно и с достоинством сказала она. — Слава Богу, женили.

— Да ну? Удалось?

— А то! Девчонка работящая, деревенская, скромная. Восемнадцать лет. Кровь с молоком.

Ника обернулась и посмотрела на тетю Оксану. Та взирала на теток и мать с каким-то странным выражением лица. Выражало оно что-то вроде брезгливости.

Видимо, не желая выслушивать подробности, она вышла на балкон и позвала с собой Ингу. А Ника осталась стоять, как гвоздями к полу приколоченная. Впрочем, на нее не обратили внимания — мать не видела, а тетки сгорали от любопытства.