Во временное пользование

Не стараясь ответно действовать, раздевать, целовать. Что-то мне подсказывало, что ему сейчас этого не нужно.

Розгин остановился на пару мгновений, сжимая мою грудь, опять грубовато и больно. Но на грани, доставляя дискомфорт, но такой будоражащий, царапающий, острый, что это воспринималось странно.

Неконтролируемой дрожью, волнами проходящей по всему телу.

- Красивая… Княгиня… - он перевел взгляд с груди к моему лицу, и опять пробило дрожью от выражения совершенного голода в его глазах. Сумасшествия.

Я понимала, что попала в стихию, в какое-то бешеное цунами, которое невозможно остановить.

Остается только подчиняться. Только принимать.

Я не гадала, что будет дальше, не планировала, в голове вообще ни одной мысли не было, настолько он заразил своим голодом. Мне неожиданно и ужасно захотелось, чтоб поцеловал. Захотелось тяжесть его тела на себе ощутить. Полностью принять, как женщина принимает мужчину. Своего защитника. Своего спасителя. Своего героя.

- Хочу тебя, Княгиня, хочу… - выдохнул он в губы и исполнил мое глубинное желание. Лег, полностью придавив своим телом. Поцеловал, жарко проникая в рот языком, резко раздвинул ноги. И жестко толкнулся в меня напряженным большим членом.

Я выдохнула, застонала от боли. Но Розгин не дал возможности привыкнуть к себе. Вышел полностью и ударил опять, до основания, потом еще и еще."

"Не выпуская моих губ из плена, не давая возможности отвечать, шевелиться. Сжал своими сильными руками, вдавил в постель и двигался, неутомимо и жадно, с оттяжкой, с жестокостью даже, которую я тоже принимала. Полностью. Растворяясь в нем, умирая от неожиданных эмоций, которые дарила эта близость. Беспомощность, слабость, удесятеренная тем, что он со мной делал, почему-то сейчас казались еще более возбуждающими, заставляли выгибаться, поощрять ласками, умолять не останавливаться. Мы были словно две противоположности, инь и янь, черное и белое, вода и земля, сплетались, соединялись, переливались из одного в другое.

Мой мужчина не изобретал каких-то особых поз, не стремился удовлетворить изысканными ласками.

Он просто и эгоистично получал свое удовольствия, заражая этим меня. Заставляя чувствовать то же, что чувствовал он в этот момент.

В том, что происходило, не было места мыслям, никаким. Только естественное, только животное, только изначальное.

И поэтому я даже не осознала, что подхожу к финалу, что кончаю. Просто в какой-то момент ощущения стали настолько болезненнее, настолько острее, что я закричала, сотрясаясь от огненности, от грубого, но такого сладкого , плотского удовольствия.

Он кончил следом, я, сквозь морок пляшущего сознания, ощутила горячую жидкость на бедре и поняла, что секс был не защищенным. В другое время это бы меня просто выбило из колеи.