Восемь жизней

По лестнице он взлетел молниеносно, не выслушав радостно вскочившую с приподъездной скамейки пожилую соседку Марью Ивановну. Кажется, он даже оттолкнул ее или отмахнулся. Возможно, та обиделась, что-то крикнула вслед — это сейчас было неважно.

По расположению дверной ручки он понял, что дверь в его квартиру не заперта и, следовательно, к внутреннему косяку прислонился боец с оружием. Сколько в квартире — неясно, и они могут держать детей на прицеле. Так что лучше не рисковать, войти спокойно, с поднятыми руками, демонстрируя готовность к диалогу.

Он вздохнул полной грудью, сконцентрировался и шагнул внутрь. Сразу же и в грудь и в спину уперлись дула пистолетов с наверченными на них глушителями.

«Предусмотрительно», — отметил Рублев про себя и подавил горячее желание немедленно проломить нос обоим конвоирам. Он бы успел — не было сомнения, но может успеть и кто-то другой, находящийся рядом с Сергеем и Танечкой.

— Чему обязан? — спросил он коротко, увидев, что дети невредимы.

— Нужно поговорить, Борис Иванович, — из кухни к нему вышел начальник банды, числящейся частным охранным агентством.

— Слушаю, — тон Рублева был почти механическим, придраться к интонации было невозможно.

— Я представляю интересы Зерновой Алены Игоревны, которая утверждает, что оставила у вас на руках своего сына Зернова Петра перед тем, как с ней случилось несчастье.

Итак, один процент, который он оставил в качестве звена, связывающего Танин звонок с Петькой, Галей и ее дочкой, оказался тем самым. Не зря они с Андрюхой дергали за все возможные ниточки — какая-то из них «отозвалась».

— Допустим, — спокойно ответил Комбат. — Я буду вести переговоры на эту тему, когда мой сын и его подруга окажутся в безопасности.

— Так вам есть что сказать по проблеме? — уточнил Командир.

— Я выдвинул свои условия, — Рублев скрестил руки на груди.

Стало пронзительно тихо, так, что тишина сильно давила на уши, на живот, протестовала против колочения сердца, которое, казалось, нарочно билось все громче. Танюша не выдержала — она закричала, сжала голову руками и рухнула на кровать. Из носа у нее пошла кровь.

— Поверните девочку лицом вниз и подложите подушку — может захлебнуться, — Командир, а фактически главарь, выглядел раздраженным. Его боец, опустив пистолет, неловко поворачивал Таню, такую маленькую и беззащитную, что у Сергея в глазах закипели слезы.

У Командира зазвонил телефон — на связи был господин Волошко, заказчик. Узнав, что хозяин квартиры на месте, он попросил его к трубке. Кажется, у Бориса не было выхода — его и сына по-прежнему держали на прицеле.