Восемь жизней

То, что нормальный пятилетка складывал за десять минут, у нее занимало неделю внимательного перекладывания, примеривания, сопоставления. Это нехитрое занятие, казалось, не надоест ей никогда. Оставаясь одна, она ни разу не напроказничала, ничего не сломала и не разбила. Она вообще никогда не проявляла инициативы, ждала указаний по любому поводу. Марина не раз замечала, что нашел он Наденьку, очевидно, вскоре после того, как она потерялась. Иначе она бы просто умерла с голоду, не догадавшись попросить еды. Зернов смеялся — голод может разбудить разные дремлющие способности.

Не дай им Бог узнать, на что пойдет это дитя в крайних обстоятельствах. Пока она — тупая, покорная тихоня, подарок судьбы. И надо успеть использовать ее мордашку на все сто.

Глава 13

После первой большой «переделки» Надя стала похожа на горгулью. Вылежав положенные после операции дни, она, как любое дитя, стала мучиться от недостатка движения, пытаться освободиться от ремней, фиксирующих ее горизонтально-лежачее положение. По очереди Кирилл и Марина присаживали ее на высоких подушках, даже носили на руках по всему дому, стояли с ней у окошка, водили в туалет и помогали справиться с обычными человеческими делишками, которые до операции Наденька легко осуществляла сама, даже ручки не забывала после мыть.

Долго держать идеальную пациентку на транквилизаторах не хотелось — это смазало бы картину эксперимента. Но стоило ребенку выйти из состояния полудремы, как он начинал тянуться к беспокоящим его местам, чесаться и хныкать. Вывернутое наружу личико сильно зудело, болело от соприкосновений с постельным бельем, спать на боку не получалось — раны буквально присыхали к подушке, вернее, к покрывающим ее стерильным салфеткам, и утром Марина отмачивала вросшие в кожу куски ткани раствором фурацилина. Не слишком внятная речь стала совсем нечленораздельной. Но все эти мелочи были несущественными в сравнении с достигнутым результатом — абсолютно нечеловеческой внешностью. Страшный оскал, яркие мокнущие поверхности щек, покрытые струпьями и корками… На аккуратном, пропорциональном детском тельце это смотрелось жутко. Голова казалась маской, которую необходимо немедленно снять, чтобы не пугать окружающих.

— Ей бы пару переломчиков со смещением, — критически оглядывая результаты работы своего босса, советовала Марина. — Например, правую ножку и левую ручку… Она ведь у нас правша? Помочь себе за столом сможет?"

"Кирилл и сам думал об искусственной дисморфии тела, но это в комплексе с челюстно-лицевым уродством потребовало бы суперопытных сиделок на весь период выхаживания. Идея относительно нетравматичной модификации кистей рук и плечевых зон пришла ему недавно.