Восемь жизней

Не столь радикальных, как предлагала Марина, без переломов костей и операций на суставах. Света заказывала лицо — скоро получит. Пока заказчица даже фотоизображений не видела, хотя сам Пигмалион регулярно фиксировал с помощью цифровой фотокамеры изменения в сторону заживления. Секретные файлы хранил на личном компьютере, спрятав в обычные виртуальные фотоальбомы, защищенные паролем.

Вообще-то он как хирург-исследователь существенно повысил квалификацию. И науку мог бы обогатить многими наблюдениями как над людьми, так и над животными. Доктору Зернову так хотелось обещанных Светланой денег, что работал он добросовестнейшим образом.

Природная скрупулезность играла здесь на руку делу — экспериментировал Кирилл по-честному, отлично понимая, что каждый упущенный дефект, не полностью описанная особенность процесса восстановления или некротизации тканей могут стать причиной неудачи на «главном конвейере». Именно так — изготовление «цирковых уродов» должно встать «на поток», превратиться в небольшое, но надежное конвейерное производство с уникальной, запатентованной методикой. Чтобы никто не мог повторить, перенять, освоить… Чтобы «отходов» поменьше, равно как и свидетелей безотходного производства, а вот доходов как раз побольше и понадежней… И никаких учеников, перенимателей опыта, последователей… Марина разве что… Медсестра при хирурге — неизбежное зло, он бы один не справился. Через год-два возможности Надюши иссякнут, появятся новые «модели» нежного возраста, за которыми на первых порах нужен особый медицинский уход.

— И что бы вы, доктор, делали без такой верной девушки, как я? — ворковала Мариночка, «загрузив» выздоравливающую Надю очередной дозой барбовала.

 — Кто бы вас любил, ценил, обслуживал?

— Делился деньгами? — в тон ей вторил Зернов, фотографируя личико засыпающей девочки-страшилища в разных ракурсах.

— Делился? — недоумевала Мариша. — Я свою долю отрабатываю! Квалифицированно, между прочим. Пусть бы в детской больнице за пациентами так ухаживали, как мы с тобой за нашим монстриком. И моем, и кормим с ложечки, и мордочку обрабатываем, и все остальные местечки тоже. На ручках носим, ножками прогуливаем… От людей прячем…

— Это, Маня, как раз серьезно! — вздрагивал доктор.

Людей, нормальных, обычных человеков, Кирилл боялся панически. Он ни на секунду не забывал, что совершает преступление. Игривая, авантюрная позиция ассистентки пугала его. Девица не могла уложить в своей хорошенькой башке всю степень ответственности за реализацию Светланиного проекта. Ко всему в жизни она относилась как к забаве или исполнению собственной прихоти. Вот и с ним общается, потому что он не такой, как большинство ее знакомых.