Вынужденный брак

Несколько дней назад, когда мчался на дачу, раздираемый ревностью и жаждой подмять под себя, завладеть, поработить эту доводившую его до исступления своей холодностью девушку, он думал, что хуже нетерпения не может быть. Может. Еще как может. Мало покорить. Марк видел, как легко и просто можно слететь с пьедестала, который сам себе выстроил.

Раз - и нету. А ты уже НЕ можешь быть один. Ты - все, пропал. Без нее тебя нету.

Он не мог расслабиться, не мог есть, в горло ничего не лезло.

Дышал глубоко, откинувшись головой на спинку пассажирского кресла.

Черт. Он так тронется умом от душевного перенапряжения и недосыпа.

И сна не в одном глазу.

Это была последняя мысль, перед тем, как его вырубило на пятой минуте с того момента, как они набрали высоту. Сказалась все-таки реакция организма на моральную и физическую усталость.

Проснулся резко, как от толчка. Разлепил глаза и чуть не подскочил.

Скоро посадка.

Заставил себя успокоиться. Состояние как перед боем.

***

В аэропорту Марка встречали люди Серова. Стояли с плакатом. Еле удержался, чтобы не сплюнуть сквозь зубы. Вездесущ, Феликс Альбертович! Всезнающ, бл***, и всемогущ!

Однако, не понравилось Марку, как он говорил в последний раз с ним. Как будто прощался. Моментами Марк так злился на него за вмешательство в его жизнь, что готовил удавить, но, черт побери... Старый друг отца, дядька Феликс. Железный Феликс. Он обещал себе разобраться с этим, как только...

Как только все решится и он вернется с Лизой.

Лизаааа. Жди меня, Лиза, жди. Не вздумай разрушить все, Лизаааа.

Пока везли его до гостиницы, сидел, как окаменевший, не отрываясь смотрел в окно. Темно все, серо. Серо. А изнутри жжет, жжет нетерпение.

Но пик, конечно, накрыл, стоило им подъехать. Марку показалось, что ног не чувствует, пересохло в горле, когда в холл отеля входил.

***

А Лиза все не могла успокоиться, не сиделось на месте. Как будто шип в груди, постоянно саднит. И все ходила, ходила, сведя рукой ворот плаща на груди. Озноб. То ли от холода, то ли нервное.

Ожидание выматывало немыслимо. Тысячи слов, которые ему надо высказать. Только захочет слушать ли? Сомнения. Ей хотелось плакать.

И вдруг открылись двери, и как в замедленной съемке... Ей тогда так показалось, когда она его наконец увидела.

Марк. Насупленный, хмурый. Осунулся и даже как-то похудел, и потемнел лицом. Отросла щетина. Яркие синие глаза обводят холл, смотрят напряженно и сурово из-под бровей. Ищут.

Лиза сама не поняла, как кинулась ему навстречу. Бегом, через весь зал. И тут он её заметил - и к ней. Поймал в объятия, как в капкан железный. Крепко прижал к себе, до дрожи. И все. Затихли оба, как слепленные в одно целое два магнита. Хорошо. Все правильно и хорошо. И больше нет никаких слов и мыслей.