Мои

И подыхать, когда силы кончаются.

А вот с волчатами и волчицами за спинами мы — бешеные берсерки, способные сделать невозможное и не сдохнуть. Потому что нельзя. Потому что женщина твоя тебе такого не простит. А самое страшное, если она не простит.

И потому я сейчас смотрю в лицо зверенышу, которому не сказали, что мир, на самом деле, не круглый. Он квадратный. И сейчас кто-то упадет с края. Потому что все края потерял.

— Я очень давно хотел с вами познакомиться, наслышан… — продолжает говорить лесоруб, имя которого я, конечно, знаю, но не хочу даже в голове своей отпечатывать. Нахрена отпечатывать то, чего скоро не станет?

Не отвечая на слова, я, усмехнувшись животной ярости на лице Амина, который, в отличие от своего хозяина, уже понимает, что все, финал, иначе бы я сюда вот так не пришел, я набираю Ара.

— Готово?

— Да, — говорит он, — у тебя все настроено, я сейчас удаленно подключусь к их системе.

Отрубаю звонок, смотрю на лесоруба.

— Полиция не приедет, — говорю спокойно, — может не дрочить кнопку.

— Эм-м-м… Это совсем не то, что вы подумали… — Снова начинает уже серьезно сбледнувший урод, показательно выкладывая руки на стол, — я думаю, что нам есть, что обсудить… И мое предложение явно вас заинтересует…

— Да завали уже, Аркаша, — клокочет Амин, — расслабься.

— Хороший совет, — киваю я, — кино смотрите.

Они по команде пялятся в экран. А я — на их лица.

Покурить бы, но не хочу отвлекаться. Неопределенно шевелю пальцами, и Вася меня прекрасно понимает, подходит, сразу же заполняя своей буйволиной массой весь кабинет, дает мне сигарету и огонек.

Прикуриваю, с наслаждением выдыхаю. Сейчас финишная прямая. Лажануть я не могу, все такие возможности остались в прошлом, пока мы летели, пока ехали сюда. Пока у крыс была возможность что-то прочухать и переиграть. Или попрятаться по норам."

"Сейчас ее уже нет, этой возможности.

И я могу выдохнуть.

Взгляды крыс скользят по шерсти Буйвола, затем по моему невозмутимому лицу, а после опять на экран монитора.

И я вижу, как лесоруб бледнеет еще больше, до синевы, а его полуживой партнер — покрывается пятнами ярости. Для него-то никаких сюрпризов. Он знает, что такое — стоять на пути Хазара. А вот московские лесорубы еще не в курсе.

Ну ничего, теперь оценят.

— Это… Это… — задыхается лесоруб, а затем отворачивается и тошнит прямо на пол.

А я внимательно наблюдаю за этим.