Мои

Надо же, какой нежный… Крови, что ли, не видел никогда?

Или в кино с попкорном, это одно, а вот так, в прямом эфире — немного другой вкус?

Интересно, что его так впечатлило: показательное наказание всех его шестерок, которых он умудрился запихать в мое окружение? Или пожары, возникшие одновременно на всех его стройках? А, может, слаженные проверки всех очень интересных служб в его офисах? И даже в тех, которые, якобы, не его? Или обыски во всех его домах? С полым перечнем золотых унитазов, коллекций часов и драгоценностей, нала и золотых слитков? Это еще парнишка не в курсе, что все его оффшорные счета хакнуты и бабла там уже нет. Это ему сюрприз потом будет, вишенкой на торте.

Амин смотрит на экран монитора, где, как я точно знаю, одновременно идет трансляция с нескольких особо интересных мест владений лесоруба, а затем заходится хриплым болезненным смехом:

— Говорил я тебе… Я тебе говорил… Валить его… Валить надо было, тупо, пока не прочухал! А ты… Дебил!

Он переводит взгляд на меня, скалится:

— Ничего… Ничего! Рыжей сучке привет передай! Она скоро моего мальчика будет на небе ублажать!

Меня дергает внутри от этого, и становится холодно.

Набираю Ара:

— Ар, твои…

— Нормально, — отвечает мне зло Ар, и по тону понимаю, что он дико на взводе, — Сонный лично перехватил. — Я смотрю на Амина, слышавшего каждое слово, вижу бессильную ярость на его лице, и в груди отпускает, — но я тебя прошу, Хазар… Оставь его мне. Оставь.

— Хорошо, брат.

— Тварь… Выродок… — хрипит Амин а затем поворачивается к лесорубу, с остановившимся взглядом и мокрой от рвоты бородой сидящему у экрана. Судя по физиономии, он там еще и обоссался от страха. Нестойкие какие пошли лесорубы… — ну что, доволен? Хотел чисто? Чтоб сам? А теперь что?

— А теперь ничего, — говорю я, — кино это сейчас завершится, а вы останетесь сидеть. Амин, — я перевожу взгляд на злобную тварь, — у тебя есть пять минут, чтоб рассказать своему корешу, что с ним будет, если он еще раз в мою сторону или в сторону моей семьи посмотрит. Я сейчас все вопросы решаю исключительно легальными способами… — тут я улыбаюсь, и их обоих сносит к стене от моей улыбки, — ну… вы почувствуете… А в дальнейшем… Не ходите к нам. Не надо.

Встаю, иду к двери, оборачиваюсь у порога:

— Кстати, мальчик, ты теперь до конца своей гребаной жизни обеспечен моим пристальным вниманием. Не делай ошибок.

После этого выхожу из кабинета.

Вася топает следом, бормочет по пути:

— Неправильно это, Хазар… Надо было решить окончательно с ними…

Я молчу, не считая нужным говорить, что с ними все решено окончательно. Амин теперь полностью Артурчика, а Артурчик достаточно злой, чтоб и сам Амин, и те, кто помог ему выйти оттуда, откуда выйти невозможно, пожалели о том, что выжили.