Мои

Но я никогда не был правильным парнем.

— И то, что происходило все эти годы… В этом много моей вины, — продолжает она, отвернувшись к окну и покусывая в волнении губы, — я слишком слабая… Я не смогла вовремя тебя остановить. Не смогла сама остановиться. Дала тебе… Дала надежду.

Не дала, Аня, не дала.

Сам взял.

Так что никакой твоей вины…

— И моя вина, что плыла по течению все это время. Боже, это так глупо… Моя хата с краю, знаешь, всегда так думала. И никогда не стремилась ни к чему особенному, хотела тихой, спокойной жизни. Без потрясений, их на работе за глаза было. Понимаешь, я — очень слабый человек, Тагир. Меня оказывается, легко прогнуть. Я не умею свою линию… И к тому же никак не могу справиться с собой, когда ты… Когда ты настаиваешь… Это ужасно, осознавать себя настолько слабой…

Я мог бы много рассказать про ее мнимую слабость, но молчу. Пусть говорит. Ей это так нужно. Наболело. Нагорело.

Я эту боль заберу.

И этот пепел — тоже.

Чтоб не мучило ее, не терзало.

— Сначала Ваня, который меня вытащил из ракушки этой, потом сама ситуация… Я же не могла по-другому поступить, не могла его оставить… Потом — ты.

Аня снова смотрит на меня. Глубоко, черт. До дна пробирает.

— Я не смогла просто… Ты не думай, я давно уже все простила, я сразу простила, Тагир. Я понимаю, какая там была ситуация, что произошло, мне Ляля рассказала… И Ар.

Понятно. С Аром будет отдельная беседа на тему слишком широко открывающейся пасти.

— Нет, Ар не при чем, — торопливо продолжает Аня, — это Ляля все узнала, и мне рассказала тогда! Еще тогда, когда я даже не знала, что Аленой беременная. Я злилась, да. Но недолго. Просто то, как ты себя тогда повел… Это все было в рамках. Это все было предсказуемо. Такой мир, такие правила, да…

Не поняла ты ничего, Ань.

Если бы я себя повел, как правильно в моем мире, то мы бы с тобой не говорили сейчас… В моем мире тварей и крыс принято уничтожать.

А с тобой я тогда слабину дал нереальную. Не только не смог наказать нормально, но даже унижался. И предлагал бабки и себя, бляха муха!

Потому что с ума сошел, свихнулся на тебе! И сам бесился от этого, сам не понимал, какого хрена происходит!

А ты…

Ты такая гордая была, такая непрошибаемая. Спокойная. Не отрицала ничего.

Развернулась и ушла.

А я остался.

И впервые в жизни ощутил, насколько бессильным могу быть. Насколько слабым.

По сравнению с тобой."

"— Так что я не обижаюсь, Тагир, — продолжает Аня, — просто… Не для меня это все. Не могу я вот так, постоянно по минному полю. Постоянно бояться за детей. Бояться за их жизнь. Ваня… У него талант.